Романист под парусом

Самый известный в русской литературе фрегат – «Паллада» – вышел в плавание из кронштадтского порта ровно 170 лет назад, осенью 1852 года. На вооружении 52-метрового судна находилось 52 пушки – какой простор для любителей нумерологии! В числе немногих штатских на борт поднялся 40-летний Иван Гончаров, исполнявший обязанности секретаря вице-адмирала Евфимия Путятина. Корабль направлялся с политико-дипломатической миссией в Японию, в ту пору начинавшей выходить из долгой самоизоляции. Странствия писателя по морям и по суше продолжались два с половиной года. Уже в пути, по свежим впечатлениям, Гончаров начал работать над книгой. И в 1858 году «Фрегат «Паллада» вышел первым изданием. Почти сразу эти путевые очерки сделались классикой русской прозы.

Литературные, страноведческие и мореходные аспекты книги хорошо изучены. Недавно писатель Василий Авченко в очерке, включенном в книгу «Литературные первопроходцы Дальнего Востока», оценил этот вояж и с геополитической точки зрения: «Гончаров смотрит на Японию как европеец, глобалист, чуть ли не конкистадор, нимало не скрывая этого». Нельзя также забывать, что участники плавания вели большую исследовательскую работу. В ту пору на карте мира все еще оставалось немало белых пятен. Их ликвидацией активно занимались русские моряки. На фрегате составляли естественно-исторические коллекции, вели гидрографическую съемку побережий, давали имена объектам, прежде не нанесенным на карту. А во время длительной стоянки «Паллады» в Капштадте (ныне Кейптаун) Гончаров с группой офицеров участвовал в небольшой экспедиции по Южной Африке. Они побывали в местах, куда прежде не ступала нога наших соотечественников.

Возвращаясь с Дальнего Востока сухопутным маршрутом, Гончаров и вовсе превратился в заправского краеведа. В Иркутске, Якутске и других городах Сибири он знакомился с местными архивами, читал литературу об этих землях. Вообще это был самый экстремальный этап путешествия, замечает Авченко: «В мечтательном барине-домоседе вдруг обнаруживаются выносливость и упорство». Ничего обломовского в характере Гончарова не было и в помине, в ту пору он излучал бодрость и энергию. Писатель проделал долгий путь от берега Охотского моря по горно-таежному бездорожью, плыл по рекам, записывал новые слова, изучал нравы местных жителей, знакомился со ссыльными декабристами, присматривался к природе, размышлял о будущем Сибирского края. Одним словом, был первопроходцем, естествоиспытателем, пассионарием. При этом многие дорожные трудности Гончаров в книге смягчил, не желая выставлять себя героем и романтиком. Отзвуки того необыкновенного странствия встречаются в его произведениях позднейшего времени.