Постоянство камня

Павел Быков. Каменный век. – М.: У Никитских ворот, 2017. – 112 с.

Вторая книга московского музыканта и поэта Павла Быкова представляет собой достаточно прихотливую конструкцию. С одной стороны, автор словно задает читателю единственно возможный ракурс восприятия, формулируя в аннотации концепцию сборника. Так, Быков подчеркивает, что цель новой книги – показать неизменность цивилизационного пространства и человеческой сущности. С другой стороны, центральные произведения сборника маркированы иллюстрациями работы художника Артура Саряна. Так что сбиться с предложенного маршрута прочтения достаточно трудно. Вдумчивый читатель, впрочем, наверняка пойдет своей дорогой.

Несколько слов о структуре книги. Стихотворения распределены по пяти разделам, не имеющим названий, но предваряемым эпиграфами. Их отбор продуман и увязан с основным пафосом раздела. Вообще эпиграфы играют здесь более важную, чем это может показаться на первый взгляд, роль.

В открывающем книгу стихотворении читаем: «Нет рубежей./ Время всегда статично./ До или после – критерий постельных смет./ Нет рубежей./ Только лишь раз античность/ Нагло взяла и изменила сюжет». Чувство разочарования в историческом процессе формируется в ситуации, когда «все уже было», говоря словами другого автора. Здесь интересно то, что Быков имеет историческое образование и, следовательно, знает о предмете больше многих.

Центральные произведения сборника маркированы иллюстрациями Артура Саряна. Иллюстрация из книги

«Камень пещеры или камень бетонных зданий – суть «камень», – говорит нам аннотация. Центральным стихотворением поэтому может выступать следующее: «Бизоны бежали вдоль свода пещеры./ Бизоны застыли от острого взгляда/ Ужасного, алчного призрака веры./ Бизоны стонали…» Что-то непоправимое случилось в начале создания человечества, и безмолвный ужас росписи на стенах пещеры свидетельствует об этом.

Книга Быкова полифонична. Образ камня подводит нас к диалогу с акмеистами. И здесь к месту оказывается «петербургский текст». «Пусть любой золотой бульвар/ Мне покажется Летним садом:/ Я давно Петербург украл/ Вместе с Невским его листопадом,/ Я давно приструнил коней/ Его Аничковых монументов,/ Я – одна из его теней,/ Я – стоп-кадр его киноленты». Но интересно, что само название сборника опосредованно вводится через Галича. Заглавный образ книги содержится в одном из эпиграфов ко второму разделу. При этом от Галича берется фокусировка на злободневных проблемах, но оставляется за скобками его ирония. Пафос Быкова принципиально иной. «Наше время пахнет переездом,/ Нас опять вернули к поездам –/ Проданы все акции протеста,/ Заняты вакантные места».

Быков не является новатором в области формы. Большинство его стихотворений вписывается в привычную силлабо-тоническую просодию. Но в книге, говорящей о том, что ничего не меняется, это оказывается как нельзя более правильно. Камень остается неизменен, и слово высеченное в камне, тоже.