Александр Абрамов В раннем детстве на меня произвела большое впечатление сказка Андерсена «Новый наряд короля». Восхитил подвиг юного героя – мальчика, сделавшего громкое публичное заявление о недостатках королевского гардероба. Вопреки мощному административному ресурсу.
Яркий образ из детства вспомнился мне по ассоциации в связи с триумфальным шествием ЕГЭ и развитием событий вокруг пошивки нового наряда для нашей системы образования. Сегодня мой прогноз таков: ЕГЭ будет жить мучительно, но недолго. Период предстоящего полураспада составит один-два года. Приведу обоснование.
Хождение по мукам в истории с ЕГЭ продолжится по двум причинам. С одной стороны, приняты законы, которые не захотят отменить, хотя даже в армии есть понятие преступного приказа. С другой стороны, агония несколько затянется, поскольку существуют мощные лоббисты ЕГЭ.
Оппоненты правы, когда говорят о методологических ошибках, вследствие которых идея была порочна изначально. 1. Всякое массовое производство неизбежно порождает массовый брак (что проявляется и будет проявляться в скандалах вокруг ЕГЭ). 2. Нельзя формализовать то, что неформализуемо в принципе (следовательно, попытка полной формализации проверки владения элементами общей культуры возможна лишь при условии крайней примитивизации процедур проверки и – что совсем плохо – примитивизации образования). 3. Сторожей сторожат только Страх и Совесть, а при полном их отсутствии громкие заявления об объективности проверки и независимости экспертизы – яркие проявления административной маниловщины. 4. Перегрузка школьных программ – следствие глубоко порочного взгляда на школу как на заведение для подготовки в вуз.
Объединение выпускных и вступительных экзаменов уже не де-факто, а де-юре лишило школу ее главных функций человекообразующего и народообразующего институтов. Это превратило школу в инструмент натаскивания к бессодержательным экзаменам с априори негодными заданиями.
В принципе спор между сторонниками и противниками ЕГЭ давно можно было решить с большой пользой для дела за несколько дней – отобрать квалифицированных и умных людей, представляющих всю палитру взглядов; провести научно-практическую конференцию с содержательными докладами и дискуссиями. Тот факт, что этого не произошло, говорит о наличии мощных групп влияния, продавливающих идею ЕГЭ.
На виду самая влиятельная группа – инициаторы ЕГЭ, руководители системы образования, представители правящей партии и правительства, протащившие пакет законов об образовании. В случае краха ЕГЭ они теряют политическое лицо. Будучи вынуждены в последнее время признавать явные дефекты системы и нерешенность поставленных задач, они тем не менее продолжают настаивать, что Великий Перелом системы образования – явление позитивное.
Но самое парадоксальное – позиция высшей школы. Обоснованна и понятна критика ЕГЭ ректорами ведущих вузов; они обязаны заботиться о подготовке будущей элиты страны. Но в целом современная наша высшая школа заинтересована в ЕГЭ. Ввиду его псевдообъективности снята большая головная боль на вступительных экзаменах и устранены обвинения в коррупции, нашедшей, впрочем, новые возможности. Странным образом, демократизация поступления в вузы с помощью ЕГЭ оказалась мощным средством поддержки всеобщего высшего образования, законным способом рекрутируется большое число «клиентов» на богатый рынок дипломов, мощность которого с введением платности образования исчисляется многими миллиардами долларов.
Вся наша национальная система образования переживает глубокий системный кризис. И в обществе, и в государстве растет понимание того, что так называемая программа модернизации, провозгласившая в 2000 году идеи повышения качества, эффективности, доступности образования, провалилась. Мы обрели восемь лет кажущегося ощущения стабильности, но полностью потеряли восемь лет развития.
Наконец, политика министра образования и науки Андрея Фурсенко, публично заявляющего, что он не специалист в образовании, породила уже политическую проблему. Безответственные действия представителей власти в образовании привели к тому, что в обществе сформировались глубоко заслуженные неуважение и недоверие к проводимой образовательной политике. Народ в России, конечно, склонен безмолвствовать. Но не тогда, когда речь идет о будущем собственных детей, о будущем Отечества. Система образования – слишком серьезное дело, чтобы его можно было доверить самоуверенным чиновникам и неофитам-экономистам. Необходимы самые серьезные и очень оперативные меры.
