Конституционный суд РФ не стал заниматься мелочью

Руководство КС РФ активировало толком не работающий компенсаторный механизм.  Фото Светланы Холявчук/PhotoXPress.ru

Житель Москвы еще в 2023 году получил положительный ответ КС на свою жалобу на противоречия между федеральным и столичным законодательством об административных правонарушениях. Он не мог добиться от властей решений, связанных с соблюдением шумовых ограничений. КС признал как нарушение прав конкретного гражданина, так и наличие правового пробела, законодателю было поручено внести соответствующие корректировки. Однако, так как они не позволили бы восстановить эти нарушенные права, КС присудил заявителю компенсацию, размер которой должен был определить райсуд.

Тот оценил и саму ситуацию, и проявленную гражданскую активность в 2,9 тыс. руб., после чего последовал новый иск в КС, но уже по поводу тех статей самого закона о деятельности данного суда, которые регулируют институт так называемых компенсаторных механизмов. Заявитель указал, что отсутствие четких критериев приводит к неравенству граждан из-за произвола с назначением компенсаций судами разных регионов. Однако на этот раз КС жалобу уже отклонил: определение формы и размера компенсаторных механизмов связаны с установлением фактических обстоятельств дела, что в его компетенцию не входит. Тем не менее КС опять указал: необходимо учитывать то обстоятельство, что такого рода компенсация «помимо правовосстановительного значения также является способом поощрения правовой активности обратившегося в КС заявителя».

Как подтвердил «НГ» управляющий партнер адвокатского бюро «Немовы и партнеры» Александр Немов, суды действительно нередко назначают символические суммы, не отражающие «ни значимости устраненного законодательного пробела, ни понесенных заявителем потерь». Отсутствие методики расчета компенсации приводит к тому, что одни суды ориентируются на минимальные суммы поощрения, другие – на более значимые выплаты, хотя это бывает и крайне редко. «Суды часто не проявляют инициативу в определении справедливого размера компенсации, перекладывая бремя доказывания на заявителя, хотя это и противоречит публично-правовой природе данного механизма», – пояснил он. Решить проблему можно было бы на законодательном уровне, например установить минимальные стандарты имущественного вреда, предусмотрев, конечно, их периодическую индексацию. Но в целом речь следует вести о повышении роли суда, который должен активно исследовать обстоятельства дел и самостоятельно определять справедливый размер выплат. А сейчас, настаивает Немов, суды первой инстанции, очевидно, с этой задачей не справляются.

Председатель коллегии адвокатов Москвы «Минушкина и партнеры» Анна Минушкина напомнила, что закон о КС фактически и не регулирует институт компенсаторных механизмов. Так, в ст. 100 действительно написано лишь о том, что форма и размер компенсаций определяют суды первой инстанции. «Налицо законодательный пробел», – подчеркнула она и заметила, что основная сложность применения состоит как раз в непонятности этих компенсаторных механизмов. Во-первых, самой их правовой природы, а во-вторых, критериев, которыми должны руководствоваться суды. «По первой проблеме необходимо заметить, что закон и не говорит, являются ли компенсаторные механизмы разновидностью гражданско-правовой компенсации за незаконные действия государства или же они, напротив, имеют публично-правовую природу», – пояснила Минушкина. И это вовсе не проблема только научного характера, ведь от той или иной модели зависит юридический состав, который необходимо доказать заявителю.

Вторая проблема носит еще более прикладной характер. Например, нынешнее определение КС РФ фактически устанавливает такой критерий, как «поощрение активизма граждан», которые выявили неконституционную норму и обратились в КС. Но без четких критериев как в законе, так и на практике суды первой инстанции попросту не понимают, какими нормами права им надлежит руководствоваться. Это и приводит в том числе к крайне незначительным размерам компенсации за нарушение конституционных прав, хотя, согласно тому же Основному закону, они представляют собой «высшую ценность». Что же касается «поощрения правовой активности», то этот термин слишком расплывчатый, в результате чего и происходит нарушение единообразия судебной практики. Но самое главное, что обращения в КС – это не столько активизм конкретных граждан или организаций, сколько последний способ защитить свои нарушенные конституционные права.

Минушкина подтвердила «НГ», что на сегодняшний день размеры присуждаемых судами выплат и невелики, и разнообразны. Если в разбираемом деле было назначено 2,9 тыс. руб., то, скажем, в недавнем деле о нарушении избирательных прав, когда КС распорядился также применить компенсаторный механизм, компенсация составила 30 тыс. руб. Еще по одной жалобе в КС компенсация была определена в размере 150 тыс. руб. Поэтому в идеале, заметила адвокат, необходимы изменения в закон о КС о четких критериях, которыми надлежит руководствоваться судам первой инстанции. Кроме того, и Верховый суд РФ мог бы попытаться урегулировать вопрос с помощью «разъяснения по порядку определения формы и размера компенсаторных механизмов».