Екатерина Трифонова
Перевозка арестантов из одного региона в другой не всегда связана с процессуальной необходимостью.
Фото со страницы ФСИН РФ в «ВКонтакте»
Депутаты Госдумы из фракции «Новые люди» предложили установить «судебный фильтр» для решений об этапировании обвиняемого в СИЗО другого региона. Предварительную проверку суды должны будут проводить в случае жалоб на возможные угрозы здоровью или жизни. Эксперты «НГ» подтвердили, что принудительные переводы нередко используются для давления. В этих же целях администрации тюремных учреждений могут игнорировать ходатайства о смене изолятора.
Защиту подозреваемых и обвиняемых от принудительного перевода в другой регион «Новые люди» предлагают через корректировку ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ «Судебный порядок рассмотрения жалоб». Там должна появиться новая часть № 8, которой и вводится обязательный судебный контроль над такими решениями.
«В случае если лицо, которое задержано по подозрению в совершении преступления либо привлечено в качестве обвиняемого, подлежит переводу в другой субъект РФ в связи с расследованием уголовного дела, заявление такого лица о наличии угрозы его жизни и здоровью в результате такого перевода, жалоба на соответствующие действия (бездействие) или решения должностного лица подлежат обязательному рассмотрению судом до исполнения решения о переводе», – говорится в поправке депутатов. В пояснительной записке указывается, что правоохранители нередко возбуждают уголовные дела в регионе по месту рождения гражданина с целью его принудительного туда возвращения, в результате чего задержанного человека этапируют зачастую против воли и что подобные действия «нередко становятся инструментом давления».
Судя по всему, законопроект «Новых людей» – это своего рода ответ на действия силовиков из ряда северокавказских субъектов РФ в отношении тех выходцев из них, которые решили отказаться от тамошних традиционных ценностей. Поэтому инициатива и затрагивает именно принудительные переводы подозреваемых или обвиняемых – нередко без доказательств либо даже безосновательно в их «домашние регионы». Тем же средством давления на арестантов становятся и отказы им в смене СИЗО, потому что, мол, нет «объективных данных» о потенциальной угрозе здоровью или жизни.
Юристы подтвердили «НГ», что заявления о подобных угрозах от арестантов поступают нередко, хотя чаще всего не получают процессуального развития, однако засомневались в эффективности инициативы, внесенной «Новыми людьми». Например, член Ассоциации юристов России Евгений Пантазий согласился, что законопроект стал реакцией на практику этапирования в другие регионы без учета безопасности для таких людей и процессуальных для них последствий. Действительно, подобные переводы нередко используют «не только по объективным следственным причинам, но и как инструмент давления». Ведь человека фактически вырывают из привычной среды, лишают регулярных контактов с защитой, а иногда отправляют и туда, где его ждут конфликты – клановые, межэтнические – или иные риски.
Пантазий пояснил, что, хотя проект депутатов и говорит о введении «судебного фильтра», эффективность последнего остается под вопросом. Есть высокая вероятность, что суды и эти жалобы будут рассматривать формально, особенно при отсутствии четких критериев для оценки как самих угроз, так и их доказательств. Это может привести «к шаблонным отказам», неизбежна и дополнительная нагрузка на суды, которой они скорее всего постараются избежать. Правда, и объективно у судей нет времени и инструментов для глубокой проверки доводов обвиняемых. Так что сам по себе запрет или отсрочка переводов в другие СИЗО системно данную проблему не решит, убежден Пантазий. Для этого необходимы более жесткие процессуальные нормы: презумпция оставления лица в регионе расследования при отсутствии исключительных оснований, обязанность мотивировать перевод с указанием конкретных рисков и их оценки, а также независимый контроль за безопасностью в СИЗО и при этапировании.
Как сказал «НГ» партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Вадим Клювгант, идея законопроекта и цели его авторов понятны, «они несомненно благие». Однако он пояснил, что если подозреваемый или обвиняемый действительно «подлежит» переводу в другой субъект РФ, то есть для того имеются законные основания, то непонятно, как суд сможет этому воспрепятствовать. «Таким образом, реальная ситуация может заключаться в переводе в отсутствие законных оснований, а то и вовсе в незаконных целях, и также в неисполнении ФСИН и МВД законодательно установленной обязанности по обеспечению безопасности, чести и достоинства тех, кого они охраняют», – заметил Клювгант. И, по его мнению, очевидно, что предложенная новелла мало помогает решению любой из этих проблем. При этом, напомнил он, обратиться в суд с жалобой на незаконное процессуальное решение о передаче дела и переводе по этой причине обвиняемого (подозреваемого) в другой регион можно и сейчас.
Адвокат Алексей Гавришев подтвердил «НГ», что законопроект «Новых людей» вырос из хронической и замалчиваемой проблемы. Формально у граждан, находящихся в тех же СИЗО, есть право на безопасность, на защиту их жизни и здоровья, но на практике механизмов оперативной реакции у системы почти нет. Человек пишет жалобу, она уходит по инстанциям, время идет, а угроза существует здесь и сейчас. В итоге надо либо соглашаться на навязываемые показания, либо искать какую-то неформальную защиту. На местах же, напомнил адвокат, и трудности, и злоупотребления типовые. Самая частая история – это угрозы со стороны сокамерников, а отдельная категория – это так называемые «неудобные» подследственные, которые жалуются, конфликтуют с администрацией или активно пользуются помощью адвокатов. То есть вина человека еще даже не рассмотрена судом, но фактически он уже поставлен в ситуацию принуждения и риска.
По мнению Гавришева, на самом деле многие заключенные боятся писать заявления, потому что понимают: если администрация не поверит или сделает вид, что не поверила, жить потом станет только хуже. Частично законопроект «Новых людей» тут, конечно, может и помочь, поскольку он «реально обяжет реагировать, а не просто «рассматривать обращения». Но проект не снимает риска того, что все будет сводиться к отказам типа «угроза не подтвердилась», «оснований не установлено». Судебная же стадия, заметил Гавришев, тоже вызывает вопросы: при нынешней нагрузке и общей осторожности судей решения скорее всего будут выноситься без глубокого анализа конкретной ситуации. Особенно если не окажется «железных» доказательств, которые в условиях изоляции человеку добыть будет крайне сложно. Улучшить ситуацию, считает Гавришев, могли бы лишь системные меры: обязательная и быстрая изоляция заявителя на время проверки, независимая фиксация угроз (видеонаблюдение, аудиопротоколы), персональная ответственность должностных лиц за игнорирование сигналов и, что самое главное, – понятные критерии, которые позволяют считать угрозы значимыми.
