Адвокатов обвиняют в профессиональном исполнении обязанностей

Российских адвокатов подталкивают к выбору между заботой об интересах клиентов и беспокойством о собственной судьбе. Фото PhotoXPress.ru

В адвокатуре констатируют существование такой системы правовых рисков, которая ставит под угрозу саму суть работы по защите доверителей. В частности, усугубляется проблема неоднозначной трактовки статуса материалов уголовного дела, когда их использование для исполнения профессиональных обязанностей может быть квалифицировано как разглашение адвокатом тайны следствия. Уже есть и попытки обвинить защитников в «интеллектуальном соучастии» в преступлении за юридические рекомендации своим клиентам. Федеральная палата адвокатов (ФПА) РФ, как выяснила «НГ», решила усиливать сопротивление подобным тенденциям российского правосудия.

Комиссии по защите прав адвокатов адвокатских палат Москвы и Московской области подвели итоги рассмотрения наиболее значимых обращений, поступивших на протяжении ноября 2025-го – января 2026 года. Как стало известно «НГ», среди них было немало жалоб на неоднозначность положений ст. 294 Уголовного кодекса (УК) РФ, которая позволяет под надуманными предлогами обвинять адвокатов в воспрепятствовании правосудию. Идут и обращения в связи со случаями весьма спорной квалификации действий защиты по ст. 310 УК «Разглашение данных предварительного расследования». Это когда обычные инструменты для оказания квалифицированной юрпомощи, например обращение к независимому эксперту с материалами дела из суда, могут быть признаны нарушением закона.

В результате таких систематических посягательств на их профессиональную деятельность адвокаты все чаще вынуждены взвешивать: исполнять долг по защите клиента с риском самому оказаться под давлением или преследованием или просто не браться за определенные дела. 

Между тем власти пока отказываются даже обсуждать предложенные ФПА поправки в УК об ответственности за вмешательство в адвокатскую деятельность со стороны силовиков. Продолжают придерживаться своей прежней непротивленческой позиции и отечественные суды.

Как напомнил «НГ» зампред комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов, вице-президент Адвокатской палаты Москвы Вадим Клювгант, любое нарушение профессиональных прав адвоката влечет за собой и нарушение прав доверителя. Потому что адвокат ничего не делает для себя, суть его деятельности – это именно оказание профессиональной юрпомощи. И даже посягательство на размер гонорара, выплаченного адвокату за проделанную работу, что совсем не редкость, например, в делах о банкротстве, имеет «замораживающий» эффект. Юристы всерьез задумываются – можно ли и нужно ли им браться за подобные дела или лучше держаться от них подальше? И если адвокат выберет второй вариант, то кто-то неизбежно останется без помощи, но что будет, если так решат многие адвокаты, вопросил Клювгант.

Адвокатское сообщество составило список актуальных уголовно-правовых рисков.  Фото с сайта www.fparf.ru

Клювгант пояснил «НГ», что наиболее распространенными нарушениями прав адвокатов остаются посягательства на адвокатскую тайну, что тоже напрямую ущемляет права доверителей, – это незаконные обыски, вызовы для допроса, прослушивание конфиденциального общения и прочие методы негласной слежки. Однако, подчеркнул он, наиболее тяжкие и опасные посягательства на права адвокатов в связи с их профессиональной деятельностью – это уголовные преследования. Причем их спектр весьма широк: от соучастия со своими доверителями до преступлений против правосудия. «Хитами сезона» в этом отношении стали уголовные дела по ст. 294 и 310 УК. «Приходится констатировать, что при уголовном преследовании адвокатов силовиками, порой без оглядки на закон и здравый смысл, а также при поддержке судов проявляются обвинительная изобретательность и даже изощренность, достойные гораздо лучшего применения», – заявил Клювгант. И заметил при этом, что у тех же силовиков быстро наступает прозрение и осознание важности профессиональной помощи адвокатов, когда уголовное преследование касается их самих.

По информации «НГ», вовсе не случайно о все тех же адвокатских проблемах говорилось и на круглом столе в Палате адвокатов Нижегородской области. Вице-президент ФПА Евгений Рубинштейн обозначил ключевые «юридические ловушки», с которыми сталкиваются защитники при оказании помощи доверителям. Действительно, одна из главных проблем – это неоднозначность ст. 294 УК, поскольку формулировка «воспрепятствование в какой бы то ни было форме» создает правовую неопределенность и открывает простор для расширительного толкования, ставя под угрозу работу адвокатов. Не менее спорной оказалась квалификация действий адвокатов по ст. 310 УК: практика показывает, что под «разглашение» могут подвести совершенно законные действия. Ярким примером тому служит случай, когда адвокат получил из суда материалы дела, а именно заключения эксперта, и обратился к независимому специалисту для получения второго мнения. Формально тайна предварительного расследования уже не действует, материалы доступны, однако и такие действия могут быть признаны нарушением ст. 310.

Точно так же было подтверждено, что адвокатское сообщество столкнулось с дилеммой: как консультировать доверителя, не переходя грань между законной защитой и потенциальным «пособничеством». Рубинштейн напомнил, что адвокаты не вправе советовать клиенту уничтожать улики, но, скажем, просто обязаны предупреждать о возможных следственных действиях. И это вроде бы не должно расцениваться как соучастие. Однако особую тревогу теперь вызывает появившийся в правоприменительной практике термин «интеллектуальное соучастие». Так правоохранители обозначают якобы пособничество в преступлении в форме правовых советов, хотя это противоречит самой сути работы адвоката. Рубинштейн призвал адвокатское сообщество активно противостоять такой трактовке: если тенденция закрепится, то любая профессиональная рекомендация может быть истолкована как соучастие в преступлении.

Сам он заявил «НГ», что тенденции современного правоприменения свидетельствуют об эрозии права обвиняемого на защиту. Постепенная утрата содержания указанного конституционно-правового принципа приводит к появлению нового толкования ранее известных составов преступлений. Например, еще недавно право обвиняемого отказаться от дачи показаний или его пресловутое «право на ложь» воспринималось естественным образом. Следственные органы должны были собрать доказательства виновности или опровергнуть показания обвиняемого для подтверждения своей версии. «Но в настоящее время мы уже неоднократно встречаемся с приговорами, в которых осуждаются лица за сообщение заведомо ложных сведений о своем ФИО или за сокрытие с места происшествия – в подавляющем случае после ДТП», – подчеркнул вице-президент ФПА. То есть современный подход правоприменителя нацелен на рассмотрение любых действий, которые бы затрудняли раскрытие преступлений, как воспрепятствования правосудию со стороны лиц, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства.

Справедливости ради, сказал «НГ» Рубинштейн, следует отметить, что Верховный суд (ВС) РФ отменяет подобные обвинительные приговоры и прекращает производства по реабилитирующим основаниям. Но сам по себе тот факт, что для отмены таких приговоров требуется пройти все инстанции вплоть до высшей, вызывает серьезную тревогу. Это свидетельствует о глубинном изменении оценок поведения представителей стороны защиты со стороны судов. По его мнению, без обобщения практики в постоянном режиме и дачи дополнительных разъяснений со стороны ВС РФ о различных допустимых аспектах реализации права на защиту переломить нынешнюю ситуацию не получится. Также требуется тверже гарантировать права граждан на получение квалифицированной юрпомощи через закрепление уголовной ответственности за его нарушение.