Сергей Егерев
Теперь уже бывший председатель Национального научного совета США Виктор Маккрэри критиковал сокращение бюджета NSF на 55%. Кадр из видео с канала National Science Board на YouTube
Из-за океана пришла неожиданная новость: 24 апреля президент США Дональд Трамп уволил весь Национальный научный совет США (NSB) из 24 ученых, курирующих бюджет в 9 млрд долл. Электронные письма уволенным из Управления президентского персонала предельно лаконичны: «От имени президента Дональда Дж. Трампа сообщаю вам, что ваша должность члена Национального научного совета прекращена, вступает в силу немедленно. Благодарим за службу».
Как отмечают американские эксперты, NSB не рядовой консультативный орган. Он был учрежден еще в 1950 году в рамках закона о Национальном научном фонде (NSF). Помимо консультаций администрации и Конгресса по вопросам научной политики, у NSB есть законные полномочия по надзору за работой NSF с бюджетом около 9 млрд долл., включая утверждение крупных инфраструктурных расходов агентства.
Члены совета, состоящего из ученых и инженеров из университетов и индустрии, назначаются президентом, но работают шестилетними сроками, чтобы обеспечить преемственность между разными администрациями. Эта схема делала Национальный научный совет США относительно независимым от политических циклов. И это логично, ведь NSF не просто бюрократическая структура. Фонд финансирует около четверти всех фундаментальных научных исследований в США.
Уволенный председатель NSB Виктор Маккрэри, находившийся на этом посту второй срок, раскритиковал предложенное Трампом сокращение бюджета NSF на 55% в следующем финансовом году. Надо отметить, что решение об увольнении легло в более широкий контекст перестройки NSF. С момента возвращения Трампа в Белый дом администрация отменила или приостановила почти 1400 грантов агентства, ссылаясь на изменения в политических приоритетах.
«Независимая газета» неоднократно обращалась к проблемам американской науки на втором президентском сроке Дональда Трампа (см. например, относительно недавнюю публикацию: Михаил Стрелец. Состоится ли великое переселение научного народа // «НГ-Наука». 10.06.25). Действительно, возвращение Трампа ознаменовалось для академического сообщества США не только бюджетными маневрами. То, что начиналось как кампания по «оптимизации» государственных расходов, обернулось заметным кризисом преемственности исследований.
Живая аналитика
Мониторинговый проект Lost Science (LS) газеты The New York Times начался осенью 2025 года. В октябре, когда были опубликованы первые интервью с руководителями закрывающихся лабораторий, стало ясно: мы имеем дело не с обычной ротацией грантов, а с прицельным демонтажом критически важных научных направлений. В числе первых материалов – прерванные проекты по темам: генетическое разнообразие в Африке; борьба с эпидемиями малярии; прогнозирование наводнений и штормов; новые системы защиты общественных пространств и стадионов; исследования поведенческих особенностей различных животных в современных условиях – от пчел до слонов (несколько проектов).
Проект сегодня на слуху, его широко обсуждают. Работа в самом разгаре, но уже сегодня можно делать выводы и извлекать уроки, полезные для общественности не только в США, но и в других странах.
Формат проекта LS намеренно далек от сухих таблиц. Это «живая» аналитика, жесткие пояснительные тексты и, конечно, очерки об ученых, чья карьера оказалась под ударом.
На сегодняшний день база данных LS насчитывает, по разным оценкам, от 200 до 500 кейсов, касающихся прерванных грантов. Из них более 30 доведены до развернутых интервью. Почти каждая такая публикация вызывает многочисленные отклики: комментарии читателей превращают ту или иную историю из частной проблемы в общественную этическую драму.
Сухая статистика
Проект возник как реакция на шоковые изменения и потери в научном ландшафте США в 2025 году. Вообще говоря, потери разделяются на три группы:
а) сокращение новых грантов;
б) кадровые чистки: прямое увольнение специалистов и заморозка позиций;
в) прерванные гранты.
Полные данные по динамике финансирования академической науки еще не опубликованы, но статистика двух американских агентств – Национальных институтов здоровья (NIH) и Национального научного фонда (NSF) – дает хороший ориентир. Действительно, NSF – важный источник финансирования фундаментальных исследований, а NIH имеет приоритетный бюджет в науках о жизни.
Эта статистика показывает, что потери в первой группе оказались самыми значительными – число новых проектов упало на 25%, а объем их финансирования сократился сразу на 50%. Ситуация же в третьей группе выглядит почти благополучной: было прервано менее 8000 проектов из общего числа в 120 000 продолжающихся исследований (доля чуть более 6%). Однако именно эта группа стала предметом расследования Lost Science. Тревога научного сообщества была вызвана не количеством, а содержанием прерванных проектов, вошедших в эти 6%.
Журналисты показали, что прерывания носят «прицельный» характер. Под нож пошли так называемые технологии выживания: медицина, фундаментальная биология, климатология, системы прогнозирования стихийных бедствий. А вот STEM-области (точные науки, технологии, инженерия и математика), приносящие быструю прибыль или имеющие оборонное значение, почти не пострадали. (Имеются в виду именно прерванные проекты.)
|
|
Политика «оптимизации» государственных расходов на научные исследования вызвала стресс в академическом сообществе Америки. Фото Reuters |
Наибольший урон был нанесен проектам многолетнего мониторинга. Активно обсуждается, например, остановка наблюдений атмосферного содержания CO2 гавайской обсерваторией Мауна-Лоа.
Здесь надо подчеркнуть, что в науке существуют дисциплины, в которых ценность представляют не годовые отчеты, а непрерывные ряды данных, накапливавшихся десятилетиями. Остановка такого проекта даже на год равносильна его уничтожению: уникальная цепочка наблюдений разрывается, и потраченные за 20–30 лет средства налогоплательщиков фактически пропадают.
Кроме того, приоритеты научной системы смещаются от строительства и эксплуатации долгосрочной инфраструктуры (баз данных, приборных комплексов) к фрагментарной, краткосрочной повестке.
Проблемы академической науки осложняют жизнь и другим секторам. Например, эффективность корпоративных исследований и разработок (R&D) соответствующих подразделений напрямую зависит от доступности результатов финансируемых государством фундаментальных исследований, которые служат базой для последующих коммерческих разработок.
Так, остановка пятилетней программы CIMES (Cooperative Institute for Modeling the Earth System) ударила по страховым компаниям. Эта академическая программа служила для прогнозирования наводнений и оценки рисков для прибрежных городов США.
Вымирание академических монстров
Проект LS обнажил уязвимость современной науки, которую долгое время удавалось маскировать за счет частных эндаументов и стабильных ожиданий взносов от государства. Эпоха ученых-одиночек, обладавших высокой автономией, сменилась эпохой «Большой науки», требующей миллиардных вложений. Однако механизмы, способные демпфировать волюнтаризм политиков, созданы не были.
В итоге мощь институтов стала их же слабостью: оказалось, что гигантскую систему росчерком пера парализовать легче, чем маленькую частную лабораторию.
Сегодня на страницах проекта Lost Science обсуждаются возможные меры: от создания децентрализованных цифровых архивов до учреждения международных «тихих гаваней» для прерванных проектов. Научное сообщество ищет способы примирить государственное финансирование с академической автономией, чтобы знание не стало окончательным заложником электоральных циклов.
Кризис 2025 года проявил и более глубокие, глобальные тренды. Начиная с 1970-х годов научно-технический прогресс сталкивается с законом убывающей отдачи. Все «низко висящие фрукты» – открытия, которые можно было сделать малыми силами, – уже сорваны. Современная наука требует колоссальных коллабораций. Проекты уровня Большого адронного коллайдера (LHC), термоядерного реактора (ITER) или космических телескопов нового поколения стоят миллиарды долларов.
Цена каждого нового открытия выросла многократно, а значит, многократно возросла и цена управленческих ошибок. Дело в том, что, как оказалось, исследовательская продуктивность в последние десятилетия падала, а развитие приобрело в основном инкрементальный характер. «Революционные» открытия случаются реже, растут социальные и институциональные барьеры на пути инноваций. С точки зрения телеологии французского философа и антрополога Пьера Тейяра де Шардена, эту тенденцию можно интерпретировать как одну из «кризисных фаз» ноосферы, где рост сложности наталкивается на сопротивление и требует новых форм организации науки, экономики, культуры. В этих условиях, когда прогресс требует предельной концентрации ресурсов, любой акт политического произвола приобретает масштаб цивилизационной угрозы.
Важный урок – рождение инфраструктуры гражданской мобилизации. Медийный проект LS интегрирован в развитую мониторинговую экосистему.
Так, ресурс Grant Witness предоставляет статистику по каждому прерванному гранту. Платформы Silencing Science и UCS Integrity Tracker занимаются юридической поддержкой ученых и защитой баз данных и публикаций от политически мотивированной цензуры.
Платформа Climate Science Legal Defense Fund связана с мониторингом судебных исков против ученых. Платформа Data Refugia представляет сеть децентрализованных независимых архивов по экологии и медицине.
Человеческая история
Таким образом, союз журналистики и гражданского мониторинга создал новую модель: сухая статистика теперь превращается в осязаемую человеческую историю и никого не оставляет равнодушным.
Политика Дональда Трампа на его втором сроке выступила своего рода стресс-тестом для научной системы США. Этот тест показал, что связь между фундаментальной наукой и государственным кошельком тесна, но крайне неустойчива. Печальный опыт этого рукотворного кризиса, задокументированный в проекте Lost Science, должен быть тщательно изучен и за пределами США. Это урок для любой страны: наука не может быть просто «сервисом» при государстве. Проект LS продолжается.
Источники данных, использованных в статье: Max Kozlov et al. US Science After Year of Trump // Nature, 2026, Vol 649, p. 812; Отчеты American Association for the Advancement of science (AAAS, Американская ассоциация содействия развитию науки).
