0
10447
Газета Стиль жизни Печатная версия

30.09.2019 16:34:00

Смерть на Эвересте

Высота все проясняет – дает понять, кто ты есть

Тэги: финляндия, горнолыжный курорт, истории, горы, отношения


финляндия, горнолыжный курорт, истории, горы, отношения Друга в горы возьми – рискни?.. Фото Reuters

Тот новый год я отмечала в Саариселькя – финском горнолыжном курорте, чуть выше полярного круга. 

Незадолго до этого я развелась с мужем. Мне не хотелось видеть наших общих друзей. Поэтому я присоединилась к малознакомой компании спортсменов. Им не было дела до моего брака, как мне не было дела до горных лыж.

Наш двухэтажный отель стоял на холме. На территории находился небольшой загон с оленями. Отель был оформлен в охотничьем стиле – со шкурами, канделябрами и состаренными балками. За окном столовой открывался вид на заснеженные холмы. Бесконечная холодная белизна. Пейзаж, не предполагавший в себе человека. 

После завтрака постояльцы отправлялись кататься на лыжах – веселая толпа в разноцветных костюмах – неведомое, спортивное племя. А я оставалась в пустом отеле, пила глинтвейн, иногда наведывалась к оленям и грелась в сауне.

В этой сауне я и познакомилась с Еленой. Это была высокая крепкая женщина с хорошей фигурой и немолодым лицом. Она разделась, завернулась в гостиничное полотенце, а затем сделала жуткую вещь: сняла с левой руки два пальца и положила их в шкафчик. Наверное, у меня не получилось скрыть удивление. Женщина поймала мой взгляд и весело произнесла:

– Обыкновенные силиконовые пальцы. Никогда не видели?

Мы вошли в парную и сели друг напротив друга. 

– Почему вы не катаетесь? – спросила она.

– Я не по этой части. Приехала поработать над сценарием. 

Это было не совсем правдой. Работы у меня сейчас не было. Но мне хотелось ее заинтересовать. А как я уже убедилась, когда говоришь людям, далеким от нашей никчемной профессии, что ты сценарист, на тебя начинают смотреть с уважением. 

– Тогда нужно было селиться дальше от базы, – ответила она. – Есть места живописнее.

– Ну почему же... Тут красивые горы, – сказала я.

– Это не горы, а сопки, – поправила она.

– А в чем разница?

– Сопки – это все, что ниже полутора тысяч метров.

Почти каждый день я сталкивалась с ней в сауне, за завтраком или на улице. Елена была здесь одна, и мы сдружились. Я узнала, что в прошлом она занималась альпинизмом, но после травмы переключилась на лыжи. Видимо, отсутствие пальцев не мешало ей держать лыжные палки.

Моя компания решила отмечать Новый год в ночном клубе в Ивало. Но накануне я простудилась и осталась в отеле.

В честь праздника в столовой работал бар. Белобрысый паренек в поролоновых оленьих рогах смешивал коктейли. Большинство постояльцев уехали за развлечениями,  было занято всего два стола. За одним сидела компания немцев, за другим – Елена. Рядом с ней стояла бутылка с вином. Я взяла в баре глинтвейна и подсела к ней. 

– Я бы умерла от холода без глинтвейна, – сказала я вместо приветствия.

– Вы не знаете, как умирают от холода, – ответила она.

– К счастью, не довелось.

– Могу рассказать. Метаболизм замедляется. Кровь течет все медленнее, все меньше кислорода поступает в мозг. Человек перестает понимать, кто он и где находится. Апатия, ступор, галлюцинации. А когда температура тела опускается ниже тридцати – человек вдруг приходит в себя и начинает рыть нору.

– Рыть нору?

– Да. Последняя животная попытка спастись. Кстати, мертвых альпинистов часто находят раздетыми.

– За что же вы любите горы? – спросила я.

– Только на вершине ты чувствуешь свое ничтожество и величие одновременно. Высота все проясняет. Дает понять, кто ты есть. Другой вопрос – сможешь ли ты с этим жить?

– А вы с чем живете? – тихо спросила я.

И она рассказала.

– Мы с мужем познакомились на Айленд-пике. Это гора в Гималаях. Такое разминочное восхождение для тех, кто хочет взять Эверест.

– Вы хотели взять Эверест?

– Я – нет. Игорь. Мужикам всегда важна превосходная степень – самое лучшее, самое большое, самое высокое… Хотя в техническом плане Эверест – не самая сложная гора. Есть более опасные восьмитысячники: Аннапурна, Чогори. Но Игорь хотел на Эверест. К тому времени у меня было семь восхождений, у него – десять. Ему казалось, что мы хорошо подготовлены, и он решил идти самостоятельно, без помощи шерпов. 

Елена поправила на своем искусственном пальце перстень, который скрывал место соединения протеза с культей.

– Вы себе представляете жизнь на 7000 метров?

– Там очень холодно.

– Минус 50, – уточнила она. – Кипяток в термосе замерзает после четвертого глотка. Но главное – тебе не хватает воздуха. Эта высота не совместима с жизнью. И, попадая туда, ты начинаешь медленно умирать. Поэтому главное – успеть подняться и спуститься, пока этот процесс еще обратим. Но идти быстро не можешь. Один-два шага в минуту максимум… Игорь считал, что мы справимся. У него была сверхидея – укрыть трупы погибших альпинистов.

– Их разве не убирают?

Она покачала головой.

– Это безумно дорого. Вертолет не может подняться на такую высоту, а о том, чтобы спустить тело вручную, нет и речи. Тела лежат там по многу лет и прекрасно сохраняются на морозе. Некоторых из них  используют как ориентиры на маршруте. Игорь считал, что это неправильно. Он хотел укрыть хотя бы несколько тел. 

– Мне нравится ваш муж.

– Да. Мне он тоже нравился. Он был добрым человеком. А я нет. И на высоте это прояснилось. 

Елена посмотрела на освещенную лыжную трассу за окном, налила новую порцию вина и быстро выпила.

– В последний день перед подъемом на вершину мы спрятали вещи и кислородные баллоны, чтобы использовать на обратном пути. Накануне пошел снег, и мы нашли только одно тело. Это был спасатель, словак. Он висел на самострахе, метрах в шести над тропой. Игорь попытался найти под снегом другие тела, но мы были слишком измотаны и только теряли время. Кроме того, у Игоря появились симптомы горной болезни. Тогда же у нас возникла проблема с масками. Они постоянно потели, конденсат замерзал, поэтому их пришлось снять. 

Перед самым подъемом нам встретилась группа китайцев. Они спускались с вершины. Разойтись на тропе было невозможно, и нам пришлось ждать, пока они пройдут. В общем, мы поднялись на вершину на четыре часа позже, чем планировалось. Знаете, первая стадия обморожения ощущается как ожог. Удивительно, что очень холодное кажется очень горячим. Две противоположности доходят до своих крайних пределов и встречаются. Ты не можешь определить – в огне ты или во льду...

– А что было на вершине? Оно того стоило?

– Когда мы поднялись, Игорь взял меня за руку и сказал: «Я ничего не вижу. У меня замерзли глаза». 

Елена зажмурилась и потерла виски, как это делают  при мигрени.  

– На спуске погода начала портиться. Ветер сбивал с ног. Игорю стало совсем плохо.  Мы нашли небольшое углубление в скале и сели отдохнуть. А когда я открыла глаза – солнце уже садилось. Мой кислород кончился, до заначки было 300 метров. А у Игоря оставалось еще полбаллона. Он дышал, но ни на что не реагировал. Я решила, что с кислородом у меня есть шанс доползти до заначки и вернуться... Возможно, я могла бы встретить кого-то в лагере. Найти свободных шерпов. Поэтому я взяла у него кислород и ушла.  

Я уже не помню, как добралась до лагеря. Шерпы сообщили по рации на базу, помогли мне спуститься вниз и эвакуировали в больницу. Пальцы на ногах и руках были отморожены, но не омертвели. Я отделалась всего четырьмя фалангами. 

– А что было с Игорем?

– На следующий день на вершину взошли тридцать человек. Но никто его не видел. Возможно, он попытался двигаться и его снесло ветром в расщелину.

Елена надолго замолчала. 

– Не вините себя. Вы сделали все что могли, – сказала я. –  Вы же хотели его спасти. 

Она вылила в бокал остатки вина и посмотрела на меня с нетрезвой неприятной улыбкой.

– На самом деле я не собиралась возвращаться, – сказала она. – Когда я меняла баллон, я думала только об одном: если он очнется, я столкну его ногами в пропасть… Я так хотела дышать. Господи, я просто хотела дышать.

В темном небе осыпался фейерверк. Немцы за соседним столом рассмеялись. 

– Мне надо выпить, – сказала я и пошла к бару. 

Меня трясло. И я не знала, что говорят в таких случаях. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Сложности человеческой головы. Никто ни про что точно не знает, тем более про другого

Сложности человеческой головы. Никто ни про что точно не знает, тем более про другого

Алла Хемлин

0
1896
Много Махмудов. Как фотомодель Наташа ушла от Жоры-монтажера к турку Месесе и что из этого вышло

Много Махмудов. Как фотомодель Наташа ушла от Жоры-монтажера к турку Месесе и что из этого вышло

Мария Панкевич

0
2016
Тридцать лет, которые сблизили Россию  и Южную Корею

Тридцать лет, которые сблизили Россию и Южную Корею

Александр Жебин

Но называть отношения двух стран стратегическим партнерством преждевременно

0
5810
Год Германии в России открыли в режиме онлайн

Год Германии в России открыли в режиме онлайн

Олег Никифоров

Отношения Москвы и Берлина подвергаются испытаниям на прочность

0
2471

Другие новости

Загрузка...