0
5036
Газета Стиль жизни Печатная версия

21.11.2022 18:08:00

Неотфильтрованный мир. Почему Стамбул нравится мне больше Лондона

Олег Мареев

Об авторе: Олег Михайлович Мареев – галерист, антиквар.

Тэги: командировка, лондон, стамбул, старый город, впечатления, городские зарисовки, очерк


256-8-1480.jpg
Стамбул – это один большой рынок:
здесь всё везде продают.
Маршрут, ставший за последнее время привычным: Лондон–Стамбул. Пару лет назад он выглядел бы противоестественно. Что ж, теперь все иначе.

Закончилась моя командировка. Возвращаюсь домой. Да, ноябрь, да, голые деревья, тяжелое небо и много снега. Но ведь так было всегда и так будет, даже если мы все улетим в теплые страны. Вот люди часто жалуются – сложно жить. А птицы, которые каждый год со всем своим скарбом в Египет мотаются туда и обратно, им каково? И гнезда необходимо вить заново. Так что давайте обходиться без жалоб.

Шел по аэропорту Стамбула, и перед глазами появилась, словно специально из толпы выпрыгнула, копия мраморной статуи Александра Македонского. И вся фигура такая милосская – то есть ни руки, ни ноги до нас не дошли, лишь торс, кокетливо прикрытый во всех местах доспехами, и голова. Поймав взгляд мраморного мужика, жившего две пропасти лет назад, я на мгновенье замер. И подумал о фильтрах. Древнегреческих.

Ведь и тогда они были – и скульптор, создавая статуи, а уж тем более такие важные, по госзаказу (в те времена не ГУЛАГ греческий мог светить за то, что не угодил, но к полету со скалы или к побиванию камнями запросто могли приговорить. Пардон, неважно разбираюсь в видах душегубства, практиковавшихся в Древней Греции).

Так вот, вернемся к голове. Голова вся такая вылизанная, ровнененькая, пропорциональная, симметричная. Миллионом мраморных фильтров приглаженная. И дошли до нас вот такие, отфотошопенные изображения исторических личностей. Мы делаем вид, что принимаем их за чистую монету, хотя к реальности они имеют такое же отношение, как нынешние инстаграмные девочки с надутыми губами (запрещенные на территории РФ; не девочки – их инстаграмы) к внешнему виду обычного человека.

Довольно про Грецию. Что о поездке? Новостная составляющая невелика, так что скорее про аналитику через эмоции. «Скажи-ка честно, ведь Стамбул тебе нравится больше Лондона?» Да, Стамбул мне нравится гораздо больше. И чем больше я его посещаю, тем больше он мне нравится.

В прошлый свой визит в Лондон в моем тексте рефреном звучали два слова – «надменность» и «высокомерие». Снова Лондон. И снова то же самое. Город, привыкший повелевать. Привыкший к самым высоким стандартам. Столица страны, привыкшей быть на вершине Олимпа.

Ни в коем случае не расставляю оценки. Лишь прислушиваясь к внутренним ощущениям, чувствую, что, несмотря на разницу религиозных и культурологических аспектов, в Стамбуле дышится легче. Все так же шумно, все так же грязно. Лица незнакомые, запахи чужие. Еда не наша. Но почему-то я возвращаюсь сюда снова и снова.

Поймал себя на мысли, что, возможно, один из ответов хранится во флешбэках – словно я вернулся на несколько дней в свою юность, в 90-е. Не спешите бросать в меня камнями (тема побивания камнями звучит рефреном, нужно что-то с этим делать). Просто Стамбул – это один большой рынок. Здесь всё везде продают.

256-8-2480.jpg
У манекена на улице свернута набок
пластиковая челюсть, словно кто-то
двинул ему хуком справа.  Фото автора
Помните знаменитый снимок Лужников? Со статуей Ильича, взирающей на море палаток, расположившихся на территории легендарного стадиона? 30 лет прошло. Собянинская Москва вылизана до блеска. Много раз, увидев в Стамбуле гранитные плиты, стертые прикосновениями миллионов подошв, я вспоминал наши идеальные московские тротуары. За три десятка лет Москва изменилась до неузнаваемости, в то время как Стамбул остался одними сплошными Лужниками. Не утверждаю, что это хорошо, это просто факт.

И лавируя среди продавцов и их товаров, свисающих буквально отовсюду, я вспоминаю себя, стоящего на зябкой картонке в центре калужского рынка и примеряющего какие-то штаны, чтобы пойти в них завтра на пары в институт. Калужский рынок давно снесен, и даже развалин не осталось. Древнекалужских.

Все меняется с калейдоскопической скоростью. Но Лондон – по-прежнему надменный, как геральдические львы, а в Стамбуле и сейчас можно постоять на картонке. Наверное, это меня и привлекает. Стамбул – очень живой. Живые лица, живые эмоции. Люди толкаются, кричат (ругаются или наоборот – непонятно от слова «совсем»), уличные зазывалы расхваливают свой товар, нараспев повторяя названия, как мантру. Звуки складываются в бесконечную ленту турецкого Мёбиуса: «БахлаваБахлаваБахлава!» И так насколько хватит сил. Затем «выныривает из воды», чтобы набрать полную грудь воздуха, и снова – усатым басом: «БахлаваБахлаваБахлава!»

А знаете, мне в нашей закатанной в гранит и мрамор Москве этого почему-то не хватает. Нет, не картонок, а этой простоты, что ли? Понимаю, что мой взгляд – поверхностный и в турецком социуме много сложностей. Маленькая зарисовка: договариваюсь с местным о деловой встрече и произношу фразу: «Поедем туда и поговорим с боссом или леди-боссом. Кто там у них главный?» Местный посмотрел на меня с искренним удивлением: «Мы в Турции. Здесь леди-боссов не бывает».

Вот такие особенности социальной организации. Нет, по такому я не скучаю и к такому не стремлюсь. Просто, настраивая внутренний камертон на улавливание вибраций не только вокруг, но и внутри себя, я чувствую искреннюю радость от соприкосновения с этим совершенно не европейским городом. Неотфильтрованным. Искренним в своей неидеальности.

Да, тут что-то примотано скотчем. Да, у манекена на улице свернута набок пластиковая челюсть, словно прохожему не понравился фасон куртки, в которую манекен одет, и он двинул ему хуком справа. И манекен спокойно продолжает стоять на тротуаре, а не выброшен немедленно на помойку. Эта естественность очень подкупает. Помните, как в детстве, когда мы играли с игрушками, не обращая внимание на их несовершенство или дефекты. И наше воображение легко превращало корявого деревянного динозавра в реального огнедышащего дракона.

Именно в несовершенстве хранится след истории. Неуловимые прикосновения ног миллионов давно забытых людей, наступавших на эту мраморную плиту. Прикосновения, которые стерли сантиметры твердого камня. Наше небрежное отношение к вещной культуре проявляется и в этом тоже. Для нас хорошее равно новое. Все старое или чуточку пришедшее в негодность мгновенно уничтожается.

И в этом смысле Стамбул – старый город. Старый со знаком плюс. Он стареет неравномерно. Седеет в разных местах. Появляются морщины. Тут поставили заплатку – провели автостраду, нарисовали развязку – прекрасно. Но внутри, в центре (а точнее, в центрах – ибо их несколько) он старый, ламповый, очень живой и теплый. Да, шумный, да, не везде идеально чистый, но тут я вижу следы старения, которые, как оказалось, для меня очень важны. Я не хочу видеть отфильтрованный мир.

Я хочу стареть вместе с ним, хочу улыбаться и становиться старым добрым морщинистым дядькой, а не надменным лордом с набриолиненным пробором и лицом, натянутым ботоксом. В моей жизни уже было много Лондона, и чопорные файф-о-клоки были регулярными, но теперь я хочу пить крепкий, ароматный черный чай на террасе безымянного кафе и смотреть, как наглые чайки преследуют паромы в надежде ухватить кусок булки, которые щедро бросаются туристами в пронзительно свежий воздух Босфора. 


Читайте также


Санкт-Петербург – город пышек и дворцов

Санкт-Петербург – город пышек и дворцов

Олег Мареев

Если посмотреть на Северную столицу совсем другими глазами

0
1626
Вежливая улыбка Будды

Вежливая улыбка Будды

Ирина Осинцова

Что бы ни происходило, японцы реагировали оперативно, внимательно и очень спокойно

0
3276
Нижний Новгород: масштаб и простор

Нижний Новгород: масштаб и простор

Олег Мареев

Одно из ключевых ощущений – это фабричный город с великим торговым прошлым

0
4417
Заоблачная сказка об индонезийской провинции Папуа

Заоблачная сказка об индонезийской провинции Папуа

Алексей Соколов

Буреломные джунгли, смертоносные шершни и прочая неземная красота

0
7948

Другие новости