0
7336
Газета Главная тема Печатная версия

20.09.2023 20:30:05

Без лошадей ездят, в трубку разговаривают

Лермонтов и Гоголь, Толстой и Чехов, Алексей Щусев и Москва: войны, дуэли, пожары, мангусты и пальмовые кошки

Тэги: биография, архитектура, алексей щусев, станиславский, мхат, спектакль, густав шпет, мавзолей, москва, гоголь, лермонтов, чехов, толстой


биография, архитектура, алексей щусев, станиславский, мхат, спектакль, густав шпет, мавзолей, москва, гоголь, лермонтов, чехов, толстой Алексей Щусев начинал с храмовой архитектуры. Один из его проектов – храм Сергия Радонежского на Куликовом поле, 1913 год. Фото Евгения Никитина

Историк и москвовед Александр Васькин любит и знает город, о котором пишет, любит писателей, героев очередной книги. Она посвящена московской жизни четырех классиков русской литературы: Михаила Лермонтова, Николая Гоголя, Льва Толстого и Антона Чехова. Москва была важной частью их жизни, хотя и не всегда любима. И родились они по большей части не в Москве, только Лермонтов – москвич. Родился он в доме Федора Толя у Красных Ворот. Дом этот пережил 1812 год, и вот что писал по этому поводу 29 октября 1812 года сам Толь: «В доме у меня все разграблено… Правда сказать, что французы не столько нас разграбили, как наши русские, крестьяне подмосковные, приехавши в Москву… Ужасно жить теперь в Москве».

34-9-17250.jpg
Александр Васькин. «Жили-были
в Москве…»: Лермонтов, Гоголь,
Чехов и Толстой.– М.: Этерна,
2023. – 488 с.(История Москвы
с Александром Васькиным).
Ужасно, но где же еще жить? Тем более что и 1812 год кончился: «Официальные итоги пожара нашли свое воплощение в генеральном плане столичного города Москвы, который сообщает, что после пожара сохранилось 2655 зданий… Во всех своих бедах тогдашние москвичи винили генерал-губернатора Федора Васильевича Ростопчина…» Может, и не зря винили. Но Лермонтов родился уже после, в 1814-м, и, как пишет Васькин: «Если бы бабушка привезла Михаила не в Москву, а в Петербург, возможно, что и жизнь его в итоге сложилась бы по-другому. А в Первопрестольной Лермонтов будто вышел на красные флажки, расставленные николаевской администрацией. И потому так трагически мало прожил, но написал много…»

Если б знать. Кстати: «Есть в биографии Мартынова один очень интересный факт, который можно считать судьбоносным: после выпуска из школы юнкеров в декабре 1835 года корнетом он служил в одном Кавалергардском полку с Дантесом. Что же это за полк такой, если в нем служили убийцы великих русских поэтов? Специально, что ли, их туда подбирали…»

Гоголь родился не в Москве, но в Москве умер. Петербург он любил не менее, но, конечно, совершенно иначе: «Петербург – аккуратный человек, – писал Гоголь, – совершенный немец, на все глядит с расчетом и прежде, нежели задумает дать вечеринку, посмотрит в карман; Москва – русский дворянин, и если уж веселится, то веселится до упаду… В Москве литераторы проживаются, в Петербурге наживаются».

Васькин подробно описывает московские адреса своих героев, пишет, какие из домов уцелели. Уцелело немногое.

Чехов приехал в Москву к отцу, где тот «спасался от грозящей ему долговой ямы», приехал сразу после того, как окончил гимназию. Приехал учиться в университете, приехал писать. В Москве ему было, по его словам, скучно. Хотя в Москве его два раза посетил поэт Дмитрий Мережковский, «очень умный человек». А еще в Москве, на Малой Дмитровке, у него жили мангуст и пальмовая кошка. Мангуста он называл мангусом, привез его с острова Цейлон, куда попал, возвращаясь из путешествия на Сахалин. Мангуст, вспоминает Михаил Чехов, «отдирал обои и смотрел, нет ли там клопов, прыгал на колени и совал нос в стаканы с чаем, перелистывал книги и залезал лапкой в чернильницу». Кошка ходила сама по себе, все больше пряталась и любила кусать полотеров. Те были весьма недовольны.

Что касается Льва Толстого, у которого не так давно был юбилей (см. статью о нем Александра Балтина на с. 12 этого выпуска «НГ-EL»), то его отношение «к Москве менялось в течение всей жизни, с восторженного в детстве до критического в старости». Но приезжал он туда часто и много, «впервые – 11 января 1837 года, а в последний раз он видел Москву 19 сентября 1909 года».

Толстой видел уже новую Москву, она в 1909 году ошеломила его «своими многоэтажными доходными домами, трамваями, телефоном, уличными электрическими фонарями. «Без лошадей ездят, в трубку разговаривают», – изумлялся Лев Николаевич».

Это была уже совсем другая Москва. И начиналась совсем другая жизнь, война и революция. Начиналась Москва Алексея Щусева, Москва Мавзолея Ленина, Москва СССР.

Книга «Алексей Щусев: Архитектор № 1» из серии «Жизнь замечательных людей» приурочена к 150-летию зодчего. Для Александра Васькина это не первое обращение к биографии своего героя: в 2015 году вышла книга «Щусев: Зодчий всея Руси». Но два издания отличаются друг от друга. По словам Васькина, та, первая, книга стала основой для дальнейших исследований биографии зодчего. Благодаря новым архивным изысканиям, проведенным автором в последние годы, объем повествования вырос на четверть, цитируется много новых документов. В книгу 2023 года добавлены новые главы: «Щусев в Ясной Поляне», «Щусев и конструктивист Гинзбург», «Щусев и Меркуров», «Щусев в Азербайджане» и др.

34-9-16250.jpg
Александр Васькин. Алексей
Щусев: Архитектор № 1.– М.:
Молодая гвардия, 2023. – 400 с.
(Жизнь замечательных людей).
Мало кто не знает, что Алексей Викторович Щусев (1873–1849) построил Мавзолей Ленина, Казанский вокзал или Марфо-Мариинскую обитель. Васькин рассказывает и о менее известных работах архитектора и затрагивает самые разные, порой неожиданные для читателя аспекты щусевского творчества. Например, тема «Щусев и театр». По проекту Алексея Викторовича в самом центре столицы, в Брюсовом переулке, в 1927–1928 годах был построен кооперативный дом МХАТ, в котором жили Василий Качалов, Иван Москвин, Екатерина Гельцер, Марис Лиепа и другие звезды балета, вокала, драматического искусства. И не только актеры: например, среди жильцов был философ Густав Шпет, арестованный в 1935-м «за участие в редактировании и составлении «фашизированного большого немецко-русского словаря» и как руководитель «группы русских фашистов, входившей в состав немецкой фашистской организации в СССР». Александр Васькин публикует хранящееся в РГАЛИ – Российском государственном архиве литературы и искусства – письмо в защиту семьи Шпета. В числе подписантов – Алексей Щусев: «Обращаемся с просьбой разрешить Н.К. Шпет и ее детям проживать в Москве и выдать им паспорта. Мы не можем остаться равнодушными к тому, что в случае выселения Н.К. Шпет из Москвы пострадают трое ее детей, нарушится их учебная жизнь и они будут предоставлены сами себе. Кроме того, мы знаем Н.К. Шпет как активного общественного работника, в течение восьми лет ведущего большую работу в нашем жилищном кооперативе, членом которого она является с 1928 г. /Брюсовский пер. д. 17/».

Однако не так широко известно, что строительству этого дома предшествовало сотрудничество Щусева с театром в качестве сценографа. В главе «Станиславский – Щусеву: «Верю! Верю!» рассказывается о «пробе пера» Алексея Викторовича в сценографии: осенью 1927-го в Московском художественном театре поставили «политически важный» спектакль «Сестры Жерар» – инсценировку Владимира Масса мелодрамы Адольфа Деннери и Эжена Кормона «Две сиротки» на тему Великой французской революции. «Несколько лет тому назад были опубликованы эскизы Щусева к спектаклю, хранящиеся в частном собрании. «До сих пор считалось, – утверждает искусствовед Валентина Хаирова, – что Щусев выполнил эскизы двух первых картин пьесы, а также костюмов персонажей. Но среди его наследия имеются зарисовки и проработанные варианты всех актов пьесы. Эти наброски характеризуются мастерским владением карандашом, по-архитектурному точной линией, для «подсветки» набросков автор использовал прозрачный слой акварели». Кроме того, «Сохранившаяся в архиве МХАТа композиционная схема расположения мебели и задников показывает, какими простыми средствами мастер добивался зрительского впечатления. Хотя русский театр в 1920-х годах был готов внедрять новые приемы оформления сценического пространства, Щусев обратился к традиционным декорациям».

Обнародованные эскизы ясно показывают, насколько серьезно подошел маститый академик архитектуры к этому, казалось бы, проходному эпизоду в его биографии. Точно, красочно и с большим изяществом придумал Алексей Викторович декорации и образы героев пьесы. Вот, например, застава старого Парижа из первого действия. Эскиз выполнен графитным карандашом с применением акварели, гуаши и золотой краски. Интересны и другие эскизы – «Особняк маркиза де Прель (Оргия)», «Подвал тетки Фрошар (Логово)», «Кабинет графа», «Домик Генриэтты», «Двор женской тюрьмы» и т.д.

Выразительны и эскизы костюмов главных героинь – Генриэтты и Луизы и прочих обитателей парижской бедноты – Марианны, Жака с его бандой, тетки Фрошар, Пикара и Луизы-нищей. Не менее ярко и глубоко выписаны костюмы представителей ненавистной восставшему французскому народу аристократии – графа и графини де Линьер».

Как тут не повторить расхожую истину о человеке, талантливом если не во всем, то во многом. А вот автор книги, рисуя портрет своего героя, всячески стремится избежать банальностей, о чем пишет в самом начале повествования: «О Щусеве сейчас в основном пишут или «великий», или «выдающийся». А я, листая пожелтевшие архивные бумаги и подшивки старых архитектурных журналов, пытался обнаружить какое-то «неизбитое» определение Щусева и его архитектуры… И кажется, нашел. Еще в 1914 году (тогда Щусеву едва перевалило за 40 лет) в «Архитектурном еженедельнике» № 17 об Алексее Викторовиче написали, что он «является самым ярким и многообещающим представителем современной русской архитектуры… Работы Щусева почти всегда проникнуты каким-то легким, едва уловимым оттенком тихой грусти, далеки от банальности и манеры и превосходно выражают наш настоящий русский стиль, стиль неудачно понимавшийся и трактовавшийся на протяжении всего XIX века». Хорошо написано про «оттенок тихой грусти», тем более что чуть позднее о Щусеве будут писать исключительно «энциклопедическим» слогом, не предусматривающим лирики. Что-то в этой оценке есть глубоко человеческое».


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Москва стремительно внедряет самые современные стандарты в столичном здравоохранении

Москва стремительно внедряет самые современные стандарты в столичном здравоохранении

Константин Ремчуков

Такого массового обновления всех направлений в медицине одновременно и комплексно нет ни в одной стране мира

0
2152
"Времена и эпохи" позволят москвичам ощутить себя героями вестерна

"Времена и эпохи" позволят москвичам ощутить себя героями вестерна

Галина Грачева

На время фестиваля "Москинопарк" превратился в исторический музей под открытым небом

0
1580
Пространство Москвы на выставке "Россия" покажет меняющие мегаполис инновации

Пространство Москвы на выставке "Россия" покажет меняющие мегаполис инновации

Елена Крапчатова

Целый месяц на ВДНХ столица посвятит технологиям будущего

0
1511
Багрицкий, как и Пушкин, ушел в 37

Багрицкий, как и Пушкин, ушел в 37

Игорь Мощицкий

О поэте, который мечтал стать художником, окончил курсы землемеров и имел счастье вовремя умереть

0
2168

Другие новости