Глеб Шульпяков. С ЧЕМ только не сравнивали стеклянные крыши ХХ века! В ход шли пчелиные соты, шахматы и парашюты - а Кристофер Ишервуд, например, вообще сравнил купол Рейхстага с чехольчиком для заварного чайника.
Но нам ближе другое - авоська.
Когда входишь во двор Британского музея, кажется, что сверху на небо наброшена гигантская авоська, под завязку набитая облаками, которая летит над самым раскидистым музеем мира. Оттого в воротах - толчея: первое "ох" и "ах" достается не ассирийским каменоломням, а воздушному сочинению сэра Нормана Фостера из стекла и металла.
Архитектор сыграл тут на главной ценности английской жизни - на непостоянстве ее погоды. Погода - вот что не меняется в Лондоне со времен шекспировских хроник. Поднимаешь голову от книги - а в окне дождь и слякоть, прочитал два абзаца - на тебе: июльское пекло. Так что зонтик здесь не роскошь, а символ веры, поэтому авоська сэра Фостера напоминает еще и об этом сакральном для англичан предмете.
Так двор Британского музея с легкой руки сочинителя крыш и мостов стал чем-то вроде барометра местной погоды. Солнце мигает сквозь тучи, и тени от перекрытий то выплывают из небытия, то, недовоплотившись, как у Набокова, уходят обратно: в штукатурку. Поэтому первое музейное зрелище, как я уже сказал, начинается на пороге - и можно провести полдня, наблюдая за одними только лондонскими тенями, жизнь которых так ненавязчиво подарил нам этот строитель Сольнес.
Ну и привкус вокзала, от которого после купола Киевского - никуда. Только отчаливают тут не составы, а облака. Но это - под определенным углом зрения - почти что одно и то же.
Лондон
