Проректор МГИМО, доктор политических наук, профессор Алексей Богатуров прокомментировал для «НГ» последнюю статью госсекретаря США Кондолизы Райс, опубликованную в ряде западных СМИ, и в целом российско-американские отношения в свете кавказского кризиса.
– Алексей Демосфенович, позвольте задать вам несколько вопросов в связи с последней статьей Кондолизы Райс, в которой содержатся несколько крайне спорных тезисов. В частности, госпожа Райс пишет об успехе американской политики поддержки Грузии. О каком успехе, на ваш взгляд, идет речь, если учесть, что российские войска продолжают контролировать Южную Осетию и Абхазию, Москва не отозвала своего решения о признании независимости двух этих республик, инфраструктура Грузии во многом уничтожена, а авторитет Михаила Саакашвили, представленного миру администрацией Буша в качестве «маяка демократии», подорван?
– Слова об «успехе» следует понимать в узкоамериканском контексте. Хотя статья Райс и предшествующая ей речь воспринимаются в России как агрессивно-наступательные, в американском внутреннем контексте ее слова воспринимаются совершенно по-другому. Они адресованы прежде всего американскому народу и лишь в двадцать пятую очередь – российскому и в двадцать шестую – грузинскому. Нужно было сказать американцам: «Мы повели себя правильно!» Когда Райс говорит об успехе, она имеет в виду то, что американская политика в отношении Грузии будет продолжена. Во-первых, Грузии гарантированы деньги. То есть американская администрация как содержала грузинское правительство на средства американских налогоплательщиков, так и будет его содержать. Более того, эта помощь будет увеличена. Если раньше американцы просто содержали бюрократию, то теперь они займутся грузинской промышленностью, инфраструктурой, взвалят на себя бремя восстановления экономики этой страны. И еще одна вещь, которая раньше открыто не говорилась, – Америка будет Грузию защищать. Как именно, пока не ясно. В этой статье Райс говорит только о НАТО.
– Райс пишет, что со стороны России и Грузии были допущены ошибки. При этом о грузинских ошибках представители американской администрации предпочитают не говорить. Впрочем, об американских ошибках тоже ничего не говорится...
– Читая эту статью, я вспоминаю советское прошлое. Советская власть никогда не бывала не права, что бы она ни творила. И здесь то же самое: у России были ошибки, у Грузии были ошибки, республиканская администрация США никаких ошибок не совершила! Райс, например, нигде ни разу не упомянула о том, о чем американские эксперты буквально кричат на каждом шагу: «Мы были в нескольких километрах от военного столкновения с российскими солдатами»! Райс говорит, что этого не было. Стоит вспомнить, что республиканец Генри Киссинджер прилетал в Москву по гораздо менее существенным вопросам, чем кавказский кризис. Например, когда в 1973 году была заварушка на Ближнем Востоке, он прилетел сюда на два часа, чтобы выяснить намерения советского руководства. А в случае с событиями в Грузии цена вопроса гораздо выше, потому что речь идет о границах Российской Федерации. Но на сей раз из Вашингтона никто не прилетел... Обратите также внимание, какими осторожными словами Райс касается темы Саркози. Ей Саркози глубоко неприятен не потому, что он сделал доброе дело, а потому, что доброе дело сделал именно он. Я пониманию, что у Райс очень тяжелая ситуация дома: республиканцев выгоняют из власти, финансовый кризис их совершенно доламывает. И все же – это Европейский союз, а не США взялся за урегулирование. Американская дипломатия все эти дни лишь ругалась в Вашингтоне. Райс понимает, что дипломатически, если США хотели показать, что они – мировой лидер, они должны были разруливать ситуацию. Обо всех этих ошибках американцы стараются не говорить, как будто их не было.
– Райс пишет, что «российские руководители делают неудачный выбор». Что подразумевается под выбором удачным?
– Сейчас модель поведения России, по словам Райс, хуже, чем когда бы то ни было. Слово «модель» здесь ключевое. Россия и в 90-е годы, и сейчас говорила, что она хочет партнерства с Западом. Но тогда она вела себя в рамках этого вектора, хотя и с оговорками, но всегда соглашалась с ним. А с 2000-х годов Россия перестала соглашаться. Сначала только на словах, а потом и вовсе стала делать вещи, которые, как в случае с силовой акцией в Грузии, она уже ни с кем не пыталась согласовывать. Это совсем другая модель поведения, хотя Медведев и Путин по два раза сказали, что хотят партнерства с Западом. Райс постоянно делает акцент на том, что Россия ведет себя по-другому, и пытается найти объяснение, понятное для американцев, грузин и всех остальных. Но в итоге не дает его.
– Есть ли единство между США и Европой по кавказскому вопросу?
– Я думаю, что по кавказскому вопросу существовало единство между Россией, Соединенными Штатами и Евросоюзом. Три стороны полным ходом шли к выработке консенсуса относительно принятия Грузии в НАТО без двух мятежных территорий. Именно это обстоятельство и взбесило Саакашвили. Райс заявляет, что она была в Грузии за месяц до событий и что-то говорила грузинскому лидеру. Но она не говорит, что именно она ему говорила. И если тогда она ему сказала, что эта формула, которая де-факто уже была отработана экспертами, может реализоваться, то я вполне допускаю, что это вызвало холерическую реакцию грузинского президента и он рванул на Южную Осетию. Если анализировать речи и официальные позиции последних месяцев перед войной, то было видно, что по настоянию Франции и Германии все движется к описанному мною сценарию. Дескать, если Грузия вступит в НАТО при сохранении статус-кво мятежных территорий, то Россия будет ворчать, но в итоге проглотит это.
– Кондолиза Райс говорит, что дверь в НАТО для Грузии остается настежь открытой. Может ли эта страна действительно вступить в альянс? Я так понимаю, это невозможно, пока Тбилиси не признает факта утраты мятежных территорий. В противном случае Грузия останется пожизненным кандидатом в НАТО...
– Решения в НАТО принимались до сих пор под очень сильным американским давлением. Раньше натовцы говорили: страна с нерешенными территориальными проблемами не может быть новым членом НАТО. Теперь они могут сказать и по-другому: что в случае с Грузией это возможно. Это же их внутреннее дело – НАТО не является универсальной международной организацией. Как решат, так и будет. Вполне возможно, что Южная Осетия и Абхазия останутся непризнанными государствами, а Грузия станет членом НАТО.
– В своей статье Райс перечисляет темы, в которых интересы России и США совпадают. Это, в частности, борьба с терроризмом, недопущение создания Ираном ядерного оружия, обеспечение безопасности на Ближнем Востоке. Как сказалась на взаимодействии по этим вопросам война в Грузии?
– Мне кажется, оно заморожено. Занесли ногу, чтобы шагнуть, и замерли в этой позе. Не ставят ногу назад, но и не делают шага вперед, чтобы переступить черту. Я думаю, что это естественная ситуация, и пусть она еще какое-то время остается такой, чтобы в итоге шагнуть вперед, а не отступать назад. Мне кажется, что Райс в конце своей статьи предпринимает попытку помириться с Россией. Но она настолько изломана своими комплексами и неблагоприятной внутриамериканской ситуацией, что, даже желая помириться, берет палку и пытается ударить по рукам. Райс не может признать, что американцы ошиблись, что они чуть-чуть перегнули, что нужно было обязательно поговорить с русскими по грузинскому вопросу. Она не может признать, что российские и американские солдаты чуть было не начали палить друг в друга. Если она это скажет американскому народу, демократы разорвут ее на части. Они скажут: что же ты, государственный секретарь, через 18 лет дружбы с Россией довела дело до войны?!
– Каков ваш прогноз развития российско-американских отношений хотя бы на обозримое будущее?
– Осталось три недели до выборов. Поэтому сейчас лучше затаиться и подождать, кто же окажется у власти. Это будет первый отрезвляющий этап для всех: и для них, и для нас. Если к власти придут демократы, то они начнут искать новые тактические решения, хотя я не думаю, что они будут мягче республиканцев. Если это будут снова республиканцы, то они продолжат делать жесткие заявления, понимая при этом, что надо что-то менять. Это совпадает с ожиданиями, которые имеются в МИДе, в России. Здесь тоже хотели бы, чтобы произошли изменения, может быть, с элементами подзабытых вариантов. Возможно, снова пришло время говорить о мерах доверия. Я думаю, что будут ограниченные рабочие переговоры и консультации. Как всегда, их легче начинать с региональных конфликтов. А потом потихоньку все вернется к нормальному диалогу.
Андрей Довголенко 
