Пробуждение Рязани

В НЕТОРОПЛИВУЮ заводь местной культурной жизни (по некоторым этимологическим версиям название города происходит от слова "ряска" и призвано обозначить топкую, заболоченную местность) столичный ветер залетел в поисках "культурных героев ХХI века" и "занес" культурно-политический проект Галереи Марата Гельмана и "Союза правых сил" Сергея Кириенко (подробнее о задачах фестиваля см. "НГ" от 11.11.99). Вполне естественно, что старинный город, который сам себя считает исконно и глубоко консервативным, оказался не слишком урожайным участком для поиска альтернативных форм новой культуры - культуры интеллектуальных подвалов и негосударственных галерей. Московская конъюнктура, несмотря на географическую близость, доходит сюда с феноменальным опозданием. "Такова се ля ви" и такова Рязань.

В отпущенные четыре дня город отчаянно пробовал научиться отличать официальную культуру от неофициальной, отделять профессиональное искусство (как традиционное, так и неформальное) от всякого рода дилетантизма и самодеятельности. И камень прослезился бы от трогательной картины пробуждения весны альтернативного искусства в Рязани. Этот первый подснежник был робким, наивным, но настырно желал прорваться к солнцу и свету. Народ рязанский, подобно господину Журдену, трогательно осознавал, что известные в их городе рок-группы ("Зга", а также слегка нашпигованные "панком" "Броненосцы" и "утяжеленный" металлом вариант группы "Браво" - "Департамент") и не очень еще известную, но красиво работающую боди-арт студию "Фата Моргана", и даже коммерческие романы Галины Романовой из истории языческой Руси в стиле "фэнтези", оказывается, можно при желании отнести к неофициальной субкультуре.

Рязанская программа была сформирована в нечто слитное, но при этом хаотичное и стихийное, руками всего одного человека или, по терминологии устроителей из Центра, номинатора. Им оказался вполне платоновский персонаж (и по фамилии, и по способу жизни) - журналист, рок-продюсер и энтузиаст-бессребреник по призванию Анатолий Обыденкин, "последний интеллигент в городе", как шутливо говорят о нем в тусовке, - наверное, сам один из рязанских культурных героев. Ему приходится успевать все и за всех, и этот человек запросто может забыть пообедать и поспать. Но, конечно, сложнее всего ему было составлять афишу, так как альтернативного искусства в московском понимании в Рязани практически не водится.

Последние театральные новости Рязани - открытие реставрировавшегося в течение 5 лет Молодежного театра на Соборной (аккуратненький снаружи, с трехъярусным залом, он напоминает о пейзаже маленьких, "табакерочных" оперных театров Италии) и первый опыт по возрождению традиций антрепризы. Наибольшим профессионализмом по ведомству Мельпомены как раз и отличался спектакль Театрального товарищества "Премьер-А" под руководством отца и сына Геннадия и Константина Кирилловых "Кавардак, или Извините за выражение" - симпатичная фантазия на вечную тему чеховских водевилей. К счастью или к сожалению, абсолютно традиционный, коммерческий, качественно-развлекательный спектакль в духе русского театра представления. Никакого отношения к андерграунду и "измам". Зато феерическая и, хочется сказать, протеевская работа мастера на все руки актера Владимира Коняхина, которому удавалось быть по-настоящему неузнаваемым в ролях Нюхина ("О вреде табака"), Луки ("Медведь"), Ломова ("Предложение") и Хирина ("Юбилей"). Спектаклям товарищества всегда сопутствует зрительский успех.

Чуть большее отношение к "неофициальной эстетике" имел моноспектакль "История шотландского короля" (конечно же, по шекспировскому "Макбету"). Интеллектуализм режиссерского почерка Романа Маркина, стильное оформление (сети, кол, увенчанный отрубленной головой, трон, корона, гримировальный столик с зеркалом), выразительный свет наталкивались на сопротивление актерского "материала" - Павел Сергеев, который по своей органике хотя и соответствует представлениям о слабом, рефлексирующем человеке, все же увел представление в жанр читки - ретрансляция еще "сырого" текста сопровождалась частыми запинками.

Нешуточных успехов в своем жанре добился небезызвестный в среде кукольников Рязанский театр кукол под руководством Валерия Шадского. Спектакль "Мастер и Маргарита" с людьми и куклами, очень популярный в городе, увы, не мог быть сыгран - главного актера избили. Вместо него был показан спектакль в духе образцовского "Необыкновенного концерта" - "Совсем как люди". Незабываемо красив этюд "Весна" - прихотливые сплетения кистей рук, повествующих о росте трав и человеческих душ весной. Пронзителен номер "Клошар" о парижском бомже и монетке, убегающей из дырявых карманов. Изящен "Танец маленьких лебедей (женщин)" и остроумна до неприличия самопародия - "Танец лебедей (мужчин)" с лебедиными шеями, растущими сами понимаете откуда.

В Музее молодежного движения экспозиции картин пересекались с пластическими перформансами и литературными бдениями. Работы 22-летнего Алексея Акидинова выполнены в сразу же цепляющей глаз технике - изображение ("Афродита и мусор", например) проступает сквозь прихотливую паутинку кружевного орнамента. Местный абсурдист 26 лет Алексей Чижиков рисует карандашом "Театр абсурда", "Нити сна", "Узы" и "Босха". Родившийся в самом конце 60-х Виктор Акишин из Рязанского общества независимых художников "Фата Моргана" (далась им эта Фата!) предлагает "стиль без названия" и картины тоже без названий, одна из них а ля Дали. Местный "митек" Георгий Титов пытается эпатировать, иногда очень тепло и остроумно (картинка "Переход Суворова через Альпы за швейцарским пивом"), в его плакатных фантазиях оживают "Чуваки из Рязани" с огромными головами и челюстями или "Международная любовь - Патрис Лумумба, любимец русских девок". В смешанной технике и в духе классического модерна пишет свои элегантные полотна Виктор Грушо-Новицкий, в его образах как будто слышна печальная романтическая музыка.