02.07.2026 14:25:00
Конфликт интересов перед IPO: как структура активов Евгения Туголукова создает риски для «Медскана» и «Росатома»
Виталий Барсуков В 2024 году Евгений Туголуков через принадлежащую ему компанию АО «Тетра» приобрел сеть онкологических клиник «Евроонко» за 3,04 млрд рублей. Сделка была структурирована через покупку 99,99% головной компании группы — ООО «812 капитал», а также долей в операционных юрлицах сети (а именно, долю 11,5% в ООО «Центр инновационных медицинских технологий»). На первом этапе АО «Тетра» отошла доля «812 капитала» размером 1%. Полное приобретение «Евроонко» должно было состояться «после проведения всех необходимых корпоративных процедур и получения регуляторных одобрений», уточняли в головной компании «Тетры», сингапурской «Don Agro International Limited».
Уже в январе 2025 года «Евроонко» расширила бизнес, купив многопрофильный медицинский центр «ЮНИКлиник». Развитие «Евроонко» создаёт конкуренцию сети клиник «Медскан», которым Евгений Туголуков владеет совместно с корпорацией «Росатом».
Поскольку ни «Евроонко», ни «ЮНИКлиник» не интегрированы в структуру «Медскана», получается, что Евгений Туголуков одновременно контролирует два самостоятельных медицинских бизнеса, работающих на пересекающихся рынках частной медицины, один без «Росатома», второй – с «Росатомом» в партнерах.
Такая ситуация представляет собой классический конфликт интересов: ключевой акционер одной сети клиник владеет прямым конкурентом, не раскрывая экономическую логику сосуществования этих активов в рамках единой стратегии.
Однако в январе 2026 года конфликт интересов усложнился международным уровнем. Компания «Don Agro International Limited» (контролируемая Туголуковым через сингапурскую «Strongbow Investments» и АО «Тетра») провела внеочередное собрание акционеров и, во-первых, была переименована в UpHealth Group (судя по всему для разрыва ассоциаций в будущем), а, во-вторых, наконец получила одобрение на приобретение медицинских активов «Евроонко» и «ЮНИКлиник» полностью в периметре «UpHealth Group Limited». Таким образом, Туголуков официально запустил параллельный международный медицинский холдинг (Сингапур + Россия), который будет конкурировать с «Медсканом» на тех же рынках частной медицины и онкологии, что и его партнерство с «Росатомом».
Дополнительные вопросы вызывает и неожиданное изменение структуры владения «Медсканом». В том же январе 2026 года Евгений Туголуков перевел принадлежащие ему на тот момент 50% акций «Медскана» в АО «Медицинский актив», сделав свое владение косвенным. Этот шаг выглядит нетипичным для компании, готовящейся к IPO: в подобных ситуациях эмитенты, напротив, стремятся к максимальной прозрачности акционерной структуры, исключая промежуточные холдинговые звенья.
Контекст усиливает настороженность для потенциальных инвесторов в IPO «Медскана». За последние два года более 70% компаний, вышедших на российский рынок IPO, продемонстрировали падение котировок в среднем на 40%. На этом фоне рынок стал значительно более чувствительным к вопросам реального распределения рисков между акционерами и предсказуемостью долговой нагрузки, и корпоративного управления.
У «Медскана» эти риски для потенциальных инвесторов высокие, что подтверждаются финансовой отчетностью за 2025 год. Согласно отчетности, чистый убыток «Медскана» увеличился почти в три раза, достигнув 3,29 млрд рублей.
В условиях дефицита ликвидности любая непрозрачность в структуре акционеров и возможные конфликты интересов может восприниматься рынком как подготовка к «мягкому выходу» мажоритария из проблемного актива. Перевод доли в косвенное владение также может рассматриваться как способ снижения персональной субсидиарной ответственности основного бенефициара.
В случае неудачного IPO или ухудшения финансового положения компании основные риски в полном объеме ложатся на «Росатом», который владеет долей в «Медскане» напрямую. Одновременно с этим косвенное владение позволяет Евгению Туголукову также дистанцироваться от возможных претензий со стороны банков и держателей долговых инструментов.
Возникает вопрос: как «Росатом» мог согласовать Евгению Туголукову покупку и развитие активов, конкурирующих с их общим бизнесом, который терпит убытки несколько лет подряд. Если приобретение активов было согласовано «Росатом», это может свидетельствовать о возможной подготовке к консолидации медицинских активов Евгения Туголукова в «Медскане» перед проведением IPO.
Если в будущем акции сети «Евроонко» также будут переведены (внесены) в АО «Медицинский актив», и у Туголукова появится возможность провести сделку по выкупу «Евроонко» у него самим же «Медсканом». В условиях асимметрии контроля такая сделка может быть структурирована по ассиметричному мультипликатору (в пользу актива без «Медскана»), что приведет к перераспределению экономической доли в ущерб второму акционеру — «Росатому».
Особого внимания заслуживает риск «размытия» качества активов. Если наиболее эффективные клиники «Евроонко» будут упакованы в сингапурскую UpHealth Group, по высокой оценке, а закредитованный «Медскан» останется на балансе «Росатома» и внутренних инвесторов, это создаст опасный прецедент перекладывания долгов на госкорпорацию при сохранении ликвидных активов в частном зарубежном контуре.
В итоге Евгений Туголуков создал классическую «двухголовую» конструкцию: одна голова («Медскан») пока еще поддерживается «Росатомом» и внешними заимствованиями, а вторая голова («Евроонко» и «ЮНИКлиник») развивается отдельно под его контролем через сингапурскую «Strongbow Investments» и «UpHealth Group Limited» (ранее «Don Agro»). Такой конфликт интересов может перевесить структурное разделение рисков и доходов в пользу частного бенефициара.
В совокупности эти факторы формируют тревожный сигнал для рынка: вместо снижения рисков и повышения прозрачности перед IPO «Медскана» Евгений Туголуков снижает прозрачность структуры владения и развивает конкурирующие активы (Евроонко, где его доля 100%), потенциально в ущерб интересам «Медскана» и «Росатома», где его доля лишь 45,1%. Для потенциальных инвесторов это означает дополнительные вопросы к корпоративному управлению и распределению рисков, а для «Росатома» — риск оказаться миноритарием в стратегии, которую он не контролирует.
