0
1321
Газета Идеи и люди Печатная версия

03.07.2006

Деньги и судьба империи

Тэги: ссср, экономика, крах, горбачев

«НГ» уже сообщала о выходе новой книги Егора Гайдара «Гибель империи. Уроки для современной России», вызвавшей немало заинтересованных откликов. Сегодня мы предлагаем нашим читателям сокращенный фрагмент из 7-й главы этого столь же политического, сколь экономического труда, любезно предоставленный нам пресс-службой Института экономики переходного периода.

ссср, экономика, крах, горбачев В 1991 году экономика СССР лежала в руинах, и это было понятно каждому, кто видел идеально пустые прилавки магазинов.
Фото Дмитрия Борко (НГ-фото)

В 1991 г. валютный кризис, падение государственных доходов, рост бюджетного дефицита подталкивают к экспансии денежного предложения. Эмиссия денег достигает беспрецедентных за последнее десятилетие существования СССР масштабов (см. табл. 1).

Таблица 1. Эмиссия денег 1988–1991 гг., в млрд. руб.

1988 г.

1989 г.

1990 г.

1991 г.

Апрель

4,13

3,63

2,60

4,77

Май

–0,93

–1,55

0,22

5,50

Июнь

3,40

3,48

2,62

18,74

Июль

3,76

2,18

2,93

19,87

Август

–2,06

–0,20

5,76

17,13

Источник: ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 163. Д. 41. Л. 27.

Нарастающий политический кризис, дезинтеграция союзной власти делают шансы на привлечение политически мотивированных кредитов минимальными. Даже страны, которые ранее говорили о готовности заключить соглашения о переоформлении долгов, накопленных Советским Союзом перед их фирмами, в государственные обязательства, к лету 1991 г. высказывают все большую настороженность. Министр внешнеэкономических связей СССР К.Катушев 26 июня 1991 г. – премьер-министру СССР В.Павлову о греческом кредите: «Во исполнение поручения Правительства СССР (ПП-17860 от 5 июня 1991 г.) с 24 июня с.г. проводятся переговоры с греками по согласованию условий кредита и его товарного наполнения. Греческая сторона в целом готова предоставить нам кредит на закупку различных товаров и оплату просроченной задолженности, однако выражает обеспокоенность отсутствием в последние полгода какого-либо прогресса в отношении сокращения имеющейся задолженности, и это заметно повлияло на ее позицию в вопросах кредита. Так, если в конце прошлого года греческая сторона сама проявляла инициативу в оказании нам финансовой поддержки, то в июне с.г. с трудом удалось согласовать с ней сроки официальных переговоров, при этом из-за неготовности греков переговоры были перенесены с начала на конец июня» (ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 103. Д. 1504. Л. 82).

Советское руководство пытается получить хотя бы небольшие политические кредиты – 500 млн. долл. от Южной Кореи за восстановление дипломатических отношений, 200 млн. долл. от Кувейта за позицию, занятую в ходе конфликта в заливе 1989–1990 гг. Оно без согласия клиентов изымает 6 млрд. долл. средств советских организаций и граждан, хранившихся во Внешэкономбанке, в том числе и средства самого М.Горбачева, полученные от изданий его работ за рубежом (сам он, по-видимому, об этом не знал). И тем не менее валюты катастрофически не хватает.

Внешэкономбанк срывает сроки платежей за поставленные товары, советские суда арестовывают в иностранных портах за неоплату товаров и портовых услуг. Одна из главных тем межведомственной переписки этого времени – что делать с советскими специалистами, находящимися за рубежом. Нет денег ни на то, чтобы выплачивать им зарплату, ни на то, чтобы вывезти их на родину.

На этом этапе партийное руководство начинает понимать, что СССР больше не способен оказывать финансовую поддержку зарубежным коммунистическим партиям. 5 июня 1991 г. второй секретарь ЦК КПСС В.Ивашко пишет председателю Кабинета министров СССР В.Павлову: «Председатель Компартии Финляндии (единство) Ю.Хаканен обратился к нам в связи с крайне тяжелым материальным положением партии. Оказалась она в нем, главным образом, в результате того, что Внешэкономбанк задерживает выплату долгов контролируемому друзьями полиграфическому концерну «Принт-Юхтиет» [┘]» (РГАНИ. Ф. 89. Оп. 22. Д. 39. Л. 2–5).

Последняя надежда на стабилизацию ситуации – совещание «большой семерки» летом 1991 г. М.Горбачев просит, чтобы его туда пригласили. Е.Примаков, приехавший в Лондон перед визитом Горбачева, в выступлении по Британскому телевидению говорил об угрозах, связанных с крахом Советского Союза, и хаосом в случае, если Запад не предоставит экономическую помощь (Braithwaite R. Across the Moscow River. The World Turned Upside Down. New Haven; London: Yale University Press, 2002. P. 299). Отказать М.Горбачеву в приглашении лидеры Запада не могут, но обещать деньги не готовы.

Если учесть принятый формат обсуждения вопросов на совещаниях «семерки», иметь в виду, что этот орган не принимает решений, а обычно вырабатывает лишь общие подходы к проблеме, трудно предположить, что, даже представив реалистичную, жесткую программу выхода из кризиса, советский лидер мог бы получить финансовую помощь в масштабах и в сроки, позволяющие предотвратить банкротство СССР. Но этот вопрос и не пришлось обсуждать. Советское руководство так и не решило, что оно собирается сделать для стабилизации экономической ситуации, даже если получит финансовые ресурсы. В таких условиях содержательный разговор в Лондоне был невозможен.

К концу 1990 – началу 1991 г. противоречие между невозможностью сохранить империю, не применяя силу, и беспочвенностью надежд на финансовую помощь Запада при попытках удержать империю силой, проявляется в полной мере. Именно это объясняет неожиданные и резкие политические повороты советского руководства.

Сторонники независимости прибалтийских республик одержали убедительную победу на выборах в Верховные Советы Литвы 25 февраля, Латвии и Эстонии 18 марта 1990 г. В серии референдумов по вопросу о независимости, прошедших в феврале 1990 г., за нее проголосовало 90% населения Литвы, 77% – Латвии, 90% – Эстонии.

Весной 1990 г. Литва, Латвия, Эстония провозгласили декларации о суверенитете. Это была четко сформулированная претензия на статус независимых государств. Их примеру последовали Молдова, Украина, Белоруссия, Россия. К концу лета 1990 г. большая часть Союза отказалась подчиняться союзной Конституции.

13 апреля 1990 г. М.Горбачев и Н.Рыжков направили литовскому руководству ультиматум. Они требовали отмены ряда законов, принятых Верховным Советом Литвы. В том случае, если это сделано не будет, грозили экономическими санкциями. 18 апреля началась частичная энергетическая блокада Литвы. Введенный советским руководством мораторий на поставку нефти и нефтепродуктов, адресованные литовским властям призывы западных лидеров о необходимости поиска компромисса с Москвой заставили правительство республики в начале лета 1990 г. пойти на переговоры о временном моратории на реализацию решений, связанных с независимостью Литвы. Диалог оказался малопродуктивным.

Летом 1990 г. М.Горбачев заключил политический союз с Б.Ельциным. В его основе договоренность о радикальном расширении прав и полномочий союзных республик, согласовании антикризисной экономической политики. Де-факто предложенная в августе программа предполагала трансформацию страны в мягкую конфедерацию, механизм принятия ключевых решений в которой не был четко определен, и антиинфляционные меры, стержень которых – сокращение бюджетных расходов, в первую очередь расходов на оборону, силовые ведомства, государственных капитальных вложений. Если говорить только об экономике, такой структурный маневр можно было попытаться осуществить в 1985–1986 гг. В середине 1990 г., при обострившихся бюджетных и валютных проблемах, предлагаемые меры уже были недостаточны. Но дело не только в этом. Такая программа была категорически неприемлема для всей союзной верхушки, вооруженных сил, КГБ.

После долгих дискуссий в руководстве страны, одним из аргументов в которых стали военные учения под Москвой, М.Горбачев отступает, предпринимает новую попытку договориться с теми, кто еще верит в возможность силового решения проблем, вставших перед режимом и страной. Новые союзники президента, контролирующие силовые структуры, предпринимают попытки восстановить политический контроль, используя силовые методы.

Среди прибалтийских стран в 1987–1988 гг. Латвия была лидером в движении за национальное возрождение и независимость. В 1988–1989 гг. эту роль берет на себя Эстония, с 1990 г. Литва. Но вне зависимости от тактических различий воля к обретению независимости, реинтеграции в Европу – в прибалтийских республиках общая. Стремление к независимости поддерживала значительная часть русскоязычного населения. Попытки М.Горбачева убедить литовскую элиту в необходимости сохранения СССР, предпринятые в 1990 г., были очевидно безнадежными. Оставался только один аргумент, который мог помочь сохранить целостность империи, – это жесткое и решительное применение силы, ресурса, который позволил Советскому Союзу существовать на протяжении десятилетий.

Эта тема на заседании Политбюро весной 1990 г. обсуждалась. Окончательное решение принято не было. Тем не менее в конце 1990-го – начале 1991 г. на фоне войны в Персидском заливе, когда внимание стран Запада было отвлечено от происходящего в СССР, часть советской политической элиты решила показать, что силовой вариант решения прибалтийского вопроса возможен.

Советские газеты так описывают происходившее в Литве в январе 1991 г.: «7 января в Литву были брошены десантные подразделения. 8 января десантники начали действовать. По выражению комментатора программы «Время», они «взяли под охрану» Дом печати и несколько других объектов в городе. Дом печати брали под охрану с применением огнестрельного оружия. Есть раненые. Все сообщение с Литвой прекращено. [┘]» (Соколов М. Литва: Шеварднадзе, между прочим, предупреждал┘ // Коммерсантъ. 1991. № 2. 14 января).

Заведующий отделом национальной политики ЦК КПСС В.Михайлов 11 января 1991 г. информирует руководство ЦК КПСС о происходившем в Литве: «По сообщению ответственных работников ЦК КПСС (тт. Казюлин, Удовиченко), находящихся в Литве, 11 января с.г. в г. Вильнюсе взяты под контроль десантников здания Дома печати и ДОСААФ (в нем размещался департамент охраны края), в г. Каунасе – здание офицерских курсов. Эта операция прошла в целом без сильных столкновений. [┘] В 17 часов по местному времени в ЦК КПЛ состоялась пресс-конференция, на которой заведующий идеологическим отделом ЦК т. Ермолавичюс Ю.Ю. сообщил, что в республике создан Комитет национального спасения Литвы. Этот Комитет берет на себя всю полноту власти. Размещается он на заводе радиоизмерительных приборов (директор т. Бурденко О.О.). [┘]» (РГАНИ. Ф. 89. Оп. 28. Д. 31. Л. 1).

А.Черняев (помощник президента СССР М.Горбачева) впоследствии говорил М.Брейтвету (послу Великобритании в СССР), что решение было принято по указанию командующего сухопутными войсками СССР генерала армии Варенникова без согласования с М.Горбачевым (о роли генерала Варенникова в событиях в Прибалтике см.: Braithwaite R. Across the Moscow River. The World Turned Upside Down. New Haven; London: Yale University Press, 2002. P. 206).

Действия силовых структур СССР встречают энергичное сопротивление. Парламенты России, Украины, Белоруссии, Казахстана, Моссовет и Ленсовет осудили произошедшее в Литве. Стачкомы Кузбасса потребовали отставки президента СССР, роспуска Съезда народных депутатов. Запад, несмотря на кувейтский кризис, сделал жесткие заявления, адресованные советскому руководству. Лучше всего сложившееся положение определил М.Горбачев, сказавший на сессии союзного парламента: «Дело пахнет керосином» (Соколов М. Литовский кризис: теперь все зависит от России // Коммерсантъ. 1991. № 3. 21 января).

Тон, которым разговаривают с Москвой западные столицы, становится откровенно холодным. Между тем валютно-финансовые проблемы не решены. Западные кредиты нужны срочно. Советское руководство отступает. Те, кто принимал решения о применении силы, кивают друг на друга в поисках виноватого. Оказывается, что ответственность за произошедшее должен нести начальник Вильнюсского гарнизона.

Ю.Щекочихин так описывает комментарии властей, посвященные событиям в Вильнюсе: «Еще не утвержденный министром МВД СССР, Б.К. Пуго не смог толком объяснить депутатам, что это за всевластный «комитет национального спасения», который способен вывести на улицы Вильнюса танки, а объяснение министра обороны СССР Д.Т. Язова ничего, кроме оторопи, не вызвало. Сославшись на то, что он сам всех деталей не знает (так как, по его словам, «не был на месте происшествия») и никакого приказа для танково-десантной атаки не отдавал, он выдвинул свою версию вильнюсской трагедии. Она заключается в следующем: когда избитые возле парламента члены «комитета национального спасения» пришли к начальнику Вильнюсского гарнизона, то их вид так подействовал на генерала, что он отдал приказ захватить телецентр, который непрерывно транслировал «антисоветские передачи». То есть, по объяснению маршала Язова, кровавая трагедия у телецентра была вызвана эмоциональным порывом одного отдельно взятого генерала! [┘]» (Щекочихин Ю. Неуправляемая армия? // Литературная газета. 1991. № 2. 16 января. С. 1).

В это время один из ближайших соратников президента, его помощник А.Черняев, пишет М.Горбачеву о своем видении происходящего (январь 1991 г.): «На этот раз выбор таков: либо Вы говорите прямо, что не потерпите отпадения ни пяди от Советского Союза и употребите все средства, включая танки, чтобы этого не допустить. Либо Вы признаете, что произошло трагическое, неконтролируемое из Центра событие, что Вы осуждаете тех, кто применил силу и погубил людей, и привлекаете их к ответственности. В первом случае это означало бы, что Вы хороните все то, что было Вами сказано и сделано на протяжении пяти лет. Признаете, что сами Вы, и страна оказались не готовы к революционному повороту на цивилизованный путь, и что придется вести дела и обращаться с народом по-прежнему. Во втором случае дело еще можно было бы поправить во имя продолжения перестроечного курса. Хотя что-то необратимое уже произошло» (Докладная записка А.С. Черняева от 15 января 1991 г. Архив «Горбачев-фонда». Apx. № 8780).

Оппозиционные союзному правительству силы в российском руководстве и в рабочем движении активизировались. Важное событие весны 1991 г. – шахтерские забастовки – проходило при абсолютном доминировании политических требований (прежде всего отставки союзного руководства). Потери от забастовок составили 3,7 млн. человеко-дней, добыча угля сократилась на 15 млн. тонн (Российская экономика в 1991 году. Тенденции и перспективы. М.: Институт экономической политики, 1992. С. 8).

Принятое под давлением Запада М.Горбачевым решение дистанцироваться от силовых действий января 1991 г. в Литве по существу давало однозначный сигнал, что независимость государств Балтии – свершившийся факт. Но это не было вопросом его личного выбора. Свобода маневра союзных властей была жестко задана надвигающейся валютно-финансовой катастрофой.

К весне 1991 г. для М.Горбачева становится очевидным, что сохранить империю силой невозможно. Последовавший в марте – июле 1991 года политический поворот – союз с лидерами республик, направленный на радикальную трансформацию государственного устройства СССР, это наглядно подтверждает. Во время переговоров в Ново-Огареве 30 июля 1991 г. М.Горбачев пошел на ключевую уступку лидерам республик, по существу подводящую черту под историей СССР как единого государства, – согласился на идею одноканальной системы налогообложения, при которой союзные власти оказываются полностью зависимыми от властей республик в ключевом вопросе – финансировании государственных расходов. По сути, это было решение о роспуске империи, дающее надежду на ее трансформацию в мягкую конфедерацию.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Другие новости

Читайте также


Минск готов говорить с Вашингтоном о политике

Минск готов говорить с Вашингтоном о политике

Антон Ходасевич

Белорусских чиновников и бизнесменов пригласили в США

1
3131
Кабинет Дмитрия Медведева надеется на ускорение

Кабинет Дмитрия Медведева надеется на ускорение

Ольга Соловьева

Зарплаты бюджетников в 2015 будут проиндексированы лишь частично

0
2318
Москва обвинила Запад в нарушении норм ВТО

Москва обвинила Запад в нарушении норм ВТО

Анастасия Башкатова

Далеко не все члены правительства верят в пользу антисанкций

0
15051
В Госдуме решают,  кого казнить

В Госдуме решают, кого казнить

Екатерина Трифонова

Коммунисты предлагают расстреливать за экономические преступления

2
8311