Наталия Григорьева
Кадр из фильма "Собибор" (2018, реж. Константин Хабенский)
Российский оскаровский комитет определился с выбором – в этом году бороться за право оказаться в категории «Лучший фильм на иностранном языке» на церемонии вручения наград Американской киноакадемии будет военная драма «Собибор» Константина Хабенского. Какие еще фильмы рассматривались экспертами (и рассматривались ли), неизвестно, объявление шорт-листа – то есть списка номинантов – состоится 22 января, а само награждение, до которого картина может и не добраться, назначено на 9 февраля.
«Собибор» – режиссерский дебют актера Константина Хабенского с ним же самим в главной роли. Сюжет основан на реальных событиях и повествует о единственном успешном бунте в нацистском концлагере, организованном пленным советским офицером Александром Печерским (его и играет Хабенский) и спасшем жизни нескольких сот узников. Подвиг действительно, как гласит слоган фильма, забытый, как, впрочем, и фильм, вышедший в российский прокат в мае, собравший скромную кассу и затерявшийся в потоке военных фильмов, производство которых в России уже, кажется, поставлено на поток. Впрочем, проблема, конечно, не в количестве, а в качестве – а с ним у «Собибора» проблемы.
Фильм как две капли воды похож на десятки других кинопроизведений на заданную тему – не только отечественных, но и зарубежных. Отталкивающе неприятные фашисты (главного играет Кристофер Ламберт), десяток самоотверженных героев-мучеников, которые весьма условно отличаются друг от друга, пара женских персонажей – и образами их не назвать, роли-то без слов. Даже хороший актер Хабенский у посредственного режиссера Хабенского теряется – а ведь он из тех артистов, которым под силу в одиночку вытянуть фильм. Ставку здесь, однако, сделали явно на этакую усредненную модель военного кино, на подробные декорации, воссозданные по реальным чертежам, на то, что это «забытый подвиг» – будто бы не забытые менее ценны.
В 2018 году о Второй мировой уже пора бы говорить другим языком, не прикидываясь свидетелями и участниками тех событий, а оценивая их с позиции современного человека, с позиции исторической дистанции (как в картинах «Милый Ханс, дорогой Петр» Александра Миндадзе или «Война Анны» Алексея Федорченко). Или хотя бы отличным от советского киноязыком. А ориентация в российской новой военной драме, очевидно, на старые образцы.
Впрочем, выбор оскаровского комитета понятен и объясним, причем сразу с нескольких позиций. В номинации «Лучший иностранный фильм» действительно нередко представлены драмы о войне и Холокосте – два года подряд они даже побеждали («Ида» в 2015-м и «Сын Саула» в 2016-м). Да и Россия в своей новейшей истории не первый раз пытается заявить на «Оскар» именно военное кино: из недавних, но неудавшихся попыток – «Рай» Кончаловского и «Сталинград» Бондарчука. Правда, надо принимать в расчет, что академия недавно перетряхнула и омолодила ряды своих членов (после скандалов со «слишком белым «Оскаром» и Харви Вайнштейном), а потому опираться на предпочтения академиков трех-четырехлетней давности было бы опрометчиво.
Сомнительно выдвигать кино, и нисколько не отражающее истинную кинематографическую ситуацию в стране и не вызывающее какой-либо резонанс. В год, когда нет нового фильма Андрея Звягинцева, по сложившейся традиции подвигающего все остальное в оскаровской гонке, есть, к примеру, фильм «Лето», отмеченный в Канне и снятый режиссером, известным за рубежом и находящимся под следствием. «Оскар», как ни крути, – событие политизированное. Особенно в случае с иностранными фильмами, так что у этой истории гораздо больше шансов быть замеченной и отмеченной, чем у весьма проходного (речь исключительно о художественной ценности, а не о содержании) «Собибора». Впрочем, – и пусть это не звучит как теория заговора – одно имя в титрах этого фильма снимает какие-либо вопросы и к его упомянутой выше сомнительной художественной ценности, и, возможно, к тому, почему российский оскаровский комитет сделал такой выбор. Владимир Мединский – министр культуры, историк, автор идеи фильма.
комментарии(0)