0
6367
Газета Печатная версия

26.06.2013 00:01:00

Многовалентный Флеров

К 100-летию со дня рождения академика, искавшего сверхтяжелые элементы

Евгений Молчанов

Об авторе: Евгений Макарьевич Молчанов – редактор еженедельника ОИЯИ «Дубна: наука, содружество, прогресс», декабрь 2006 – май 2013.

Тэги: Флеров, физика


Флеров, физика Академик Георгий Флеров.

«В науке очень важно идти своим путем». Эта фраза академика Георгия Николаевича Флерова очень точно, на мой взгляд, характеризует Флерова-ученого и его личность. Из многих фраз Георгия Николаевича, сказанных и записанных мною по разным поводам, в память врезалась именно эта... 

Один день Георгия Николаевича (ГН) 

Материалы к 70-летию со дня рождения академика Георгия Николаевича Флерова мы в нашей институтской газете планировали заранее, и редактор Светлана Кабанова предложила: «Молчанов, а почему бы тебе не сделать об академике авторский материал? Опиши только один его рабочий день и покажи, как много он в себя вмещает».
 
ГН был именно той фигурой, которая притягивала к себе журналистов, и в отличие от некоторых иных фигур подобного масштаба (достаточно закрытых) такое сотрудничество поощрял. ГН наш замысел описать его рабочий день воспринял нормально, можно даже сказать, с молчаливым одобрением, и в один из февральских дней 1983 года я стал его тенью. И даже удостоился приглашения на обед – когда еще можно поговорить со вкусом? 

Сидели мы за обычным флеровским столиком у большого окна с видом на набережную Волги и парк, укутанный февральскими сугробами. Я, находясь при исполнении журналистского долга, записывал застольные фразы в маленький блокнотик. Третьим за столом был директор завода с полуострова Челекен, на базе которого работала полевая флеровская лаборатория, нацеленная на поиск сверхтяжелых элементов в подземных водах, пробивавшихся через толщи древних пород на поверхность... 

«Ну что, как наш академик? – спросила меня Кабанова на следующее утро. – Когда завершился ваш рабочий день?» – «Около девяти вечера, – сказал я. – Больше оставаться было неудобно. Да и надоел я ему, наверное». – «Чтобы и дальше не надоел, садись и пиши!». 

И я стал записывать. И... написал то, что мы вместе окрестили «дневником табельщицы» – это был протокольно точный хронометраж рабочего дня с вкраплениями диалогов и перечнем встреч, совещаний и пр. Кстати, перечитав этот «дневник», извлеченный из архива тех лет, я все-таки нашел там некоторые фрагменты, не вошедшие в газетный очерк, но довольно интересные сегодня, четверть века спустя... 

Например, короткий телефонный разговор с академиком Александром Михайловичем Балдиным. Кажется, обсуждались ускорительные темы, может быть, связанные с ионными источниками, а потом, как следовало из реплик ГН, беседа свернула в сторону общеинститутской научно-технической политики для выработки, так сказать, общих точек зрения. 

В нашем жанровом определении первого варианта текста как дневника табельщицы были некие реалии той эпохи, предвосхищающие короткий период андроповского затягивания гаек: ГН решил упорядочить течение жизни Лаборатории ядерных реакций (ЛЯР) и повелел завести в вестибюле компостер и табельные карточки, которые сотрудники должны были пробивать, чтобы учитывать их полезное рабочее время. Как это часто бывало, он начал с себя и лихо пробивал любую бумажку, если ему не попадалась на глаза карточка учета времени. Это, так сказать, лабораторный фольклор, который отнюдь не умалял значение и роль директора в глазах сотрудников. Наоборот, «утеплял» его образ. 

Нечто похожее придумали для него еще раньше начальники смен ускорителя на пульте управления. Зная его страсть руководить личным примером и опасаясь за параметры циклотрона, они несколько реконструировали управляющую систему. Была на пульте у ГН любимая ручка, которую он часто крутил и в азарте сбивал параметры, заботливо поддерживаемые операторами. В конце концов те отсоединили от ручки все проводки. И теперь «ручка ГН» ни на что не влияла. А он все так же приходил в пультовую, следил за показаниями приборов и начинал крутить «свою ручку». Потом победно оглядывал дежурных: «Ну вот, теперь хорошо»...
2 марта, в день юбилея академика, вышел мой эксклюзив в нашей газете и его сокращенный вариант – в «Комсомольской правде». 

...К концу того самого дня, в который мне выпала роль стать тенью ученого, я был выжат как лимон, а 70-летний Георгий Николаевич – свеженький как огурчик. Когда я собрался уходить, он достал из директорского портфеля оттиски свежих статей и предполагал еще поработать. А ранним утром, как обычно, кого-то из его сотрудников разбудил телефонный звонок: «Не кажется ли вам, что мишень слабовата, ведь скоро мы повысим интенсивность пучка?» 

Человек-темп 

О молодом Флерове рассказывали, что когда Игорь Васильевич Курчатов взял его к себе стажером, то приобрел преемника по «спринтерскому бегу»: новый сотрудник с таким азартом мчался по институтским коридорам, что все от него буквально шарахались. Спорт всегда играл не последнюю роль в жизни Георгия Николаевича. 

Вот и в тот памятный для меня день он говорил, слегка перефразируя известную фразу Гете: «Лишь тот достоин жизни и здоровья, кто каждый день идет за них на бой». С этими словами не спеша спускался в воду, проплывал четыре круга попеременно брассом и своим любимым народным стилем «на боку», делал зарядку. Потом подходил к тренерскому столику, где установлен телефон, набирал номер: «А знаете, что я придумал? Может быть, взять лавсан толщиной 50 микрон? Давайте посмотрим, что это может дать...» Несколько минут продолжался телефонный разговор. Рабочий день начался и для кого-то из сотрудников. 

Разносторонность, «многовалентность» интересов директора лаборатории поражали многих. В книге «На пути к сверхэлементам», которую он написал вместе со своим сотрудником кандидатом физико-математических наук Александром Ильиновым для «Библиотечки Детской энциклопедии», на карте земного шара указаны места, в которых были взяты образцы для поиска сверхтяжелых элементов. Метеориты, руды, минералы, вулканическая лава, геотермальные воды, железомарганцевые конкреции со всех концов света – только ледовый материк Антарктида, кажется, не подвергся «атакам» физиков ЛЯР, направлявшихся Флеровым в экспедиции для поиска сверхтяжелых элементов в природных образцах. 

Столь же широким был и охват «полей посева» – около 90 организаций страны использовали в практике результаты ядерно-физических исследований ЛЯР. Об этом было и утреннее совещание, в котором участвовали сотрудники отдела прикладной ядерной физики. 

«К сожалению, Дубна – город мононауки, – говорил он чуть позже, отвлекшись от сиюминутных дел, бумаг, распоряжений. – От этого же страдают и другие научные центры – Протвино, Пущино». И сейчас эта односторонность определенным образом начинает сказываться. Не случайно же очень интересные работы делаются в Новосибирске, в тех точках роста науки, которые лежат на границах многих областей знаний. Сейчас ощущаю: задачи, которые дают результат, должны основываться на многих достижениях. Очень хорошо, что к нам едут геологи, биологи, геохимики. И науку начинают уважать в горнорудных карьерах, шахтах, рудниках, геологических партиях, а наши сотрудники сами идут к практикам, советуются с ними, демонстрируют преимущества новых методов. Ведь практиков порой необходимо заставить повернуть к тому новому, что с примерной периодичностью в два года появляется в ядерной физике. 

Немного раньше, отвечая на другие вопросы: почему вы постоянно охвачены новыми планами, новыми идеями? Не возникает ли у вас желания отдохнуть или заняться более спокойной деятельностью? – ГН в книге о сверхэлементах написал: «Мне кажется, можно дать простой совет, который поможет найти ответ на такие вопросы. Нужно выбрать минутку, посмотреть на свое дело со стороны и подумать, много ли еще осталось сделать по сравнению с тем, что уже сделано. Если меньше или примерно столько же, то, возможно, и стоит поискать какое-нибудь другое занятие». 

Здесь все было ясно. Неясно было только одно: когда это Георгий Николаевич находит-таки свободную минутку, чтобы остановиться и оглянуться... 

«Эти вездесущие ионы» 

В 80-е годы издательство «Советская Россия» выпускало серию небольших книжечек в обложке, которая называлась «Наука – народу».
Заручившись поддержкой в издательстве, я пришел к Георгию Николаевичу с проектом плана-проспекта и авторской заявки в издательство. Посоветовав кое-что изменить и подправить, Георгий Николаевич неожиданно легко согласился на подготовку брошюры... Однако наша совместная работа оказалась долгой и кропотливой. Первоначальный замысел изменился неузнаваемо. В последней, четвертой, редакции едва ли осталась четверть от первого варианта.
Сейчас, около 20 лет спустя после благополучного завершения той работы, перебирая в памяти все ее перипетии, я вряд ли согласился бы снова начать «бесконечные хлопоты эти», как пелось когда-то в песне про газетчиков. Георгий Николаевич оказался, мягко говоря, очень беспокойным соавтором. 

За плечами Георгия Николаевича была жизнь с ее неожиданными поворотами, я же только задавал вопросы да переписывал некоторые свои репортажи из Флеровской лаборатории ядерных реакций. В них (репортажах) шла речь о том, как запустили в ЛЯР ускоритель ИЦ-100, модернизированный в последние годы и вновь работающий сегодня, как сложен и многогранен процесс производства ядерных мембран, как детекторы, созданные для поиска следов ядер, приспособили для предсказания землетрясений, как с помощью микротрона анализируют процентный состав азота в злаках, как развивается в Дубне радиационное материаловедение...
Георгий Флеров: «Объяснить важному начальству научную проблему нужно не так, как правильно, а так, как ему будет понятно. Это ложь во благо».	Фото Юрия Туманова (ОИЯИ)
Георгий Флеров: «Объяснить
важному начальству научную
проблему нужно не так, как
правильно, а так, как ему будет
понятно. Это ложь во благо».    
Фото Юрия Туманова (ОИЯИ)
Многое из описанного тогда подпадает под сегодняшнее определение нанотехнологий. Первоначальный охват «полей посева» оказался чрезвычайно широким, но уже к третьей редакции брошюры, совершенно отказавшись от заявленного издательского плана, Георгий Николаевич оставил только одну, но магистральную тему – ядерные мембраны: их получение и применение.
Процесс писания казался вначале простым: вечерами мы собирались у Георгия Николаевича в дубненском доме, по выходным иногда встречались в московской квартире или «методическом кабинете» в доме на Соколе, построенном для курчатовских сотрудников во времена «ядерного штурма». Флеров щедро разбрасывал образы, идеи, вспоминал эпизоды яркой своей жизни... Потом все написанное в очередной раз подвергалось нещадной критике.
Кое в чем к моменту ее выхода эта книжечка, конечно, уже устарела. Развитие ядерно-физических технологий не стоит на месте. Однако мне эта брошюра и сегодня дорога тем, что сохранила мысли и идеи Георгия Николаевича о развитии науки, ее практическом значении. О необходимости ее перестройки. О гибельных для науки административно-чиновных подходах. О новых планах и надеждах. Он по природе своей был оптимистом. Строки эти писались в первые годы перестройки (сейчас это название часто заключают в кавычки). 

Георгий Николаевич очень ждал выхода «Этих вездесущих ионов», предвкушал, как разошлет брошюру своим коллегам, друзьям, смежникам, которых у него было великое множество. Огорчался, когда в издательстве в очередной раз отвечали, что выпустить брошюру с иллюстрациями нет технической возможности. «Ну, ничего, – говорил он себе в утешение. – У Юрия Туманова есть прекрасные фотографии, мы разошлем их вместе с книжкой по всем адресам».
Нет-нет да и вспоминаются мне вечера в коттедже Георгия Николаевича, что мы провели вместе над рукописью «Этих вездесущих ионов». Он ставит на стол печенье, достает коробку с пакетиками чая и, прежде чем начать работу, предлагает: «Давайте-ка, Женя, сначала чаю выпьем...» 

Гонка за 110-м 

В январе 1986 года дирекция института вместе с руководством Института ядерных исследований в Троицке организовала для членов ученого совета экскурсию на строившуюся Московскую мезонную фабрику – выездное заседание-семинар. Создававшийся там ускорительный комплекс был колоссальным сооружением, и экспертов из стран – участниц ОИЯИ, руководителей ведущих научных направлений нашего института заинтересовало очень многое из увиденного и услышанного. В Троицк отправились рано, а в Дубну вернулись только поздно вечером.
«Завтра мы с Юрием Цолаковичем Оганесяном обсудим кое-какие идеи, которые использованы на ускорителе в Троицке, – сказал ГН, выходя из автобуса. – Вероятно, их можно будет применить на наших циклотронах. Очень интересные работы. Очень молодой, способный на большие дела коллектив создан в Троицке». 

А лаборатория жила в те дни главной задачей – штурм 110-го элемента. Директор подчеркивал, что эксперименты по синтезу 110-го «требуют от нас максимальной мобилизации усилий, так как западногерманские физики в Дармштадте планируют лишь через два месяца начать сеансы на своем ускорителе, также нацеленные на синтез 110-го элемента». Конкуренты дышали в спину – здесь были и спортивный азарт ожесточенного состязания, и выверенный расчет, и высокая надежность работы всего коллектива. 

Об операторах на циклотроне У-400 физики говорили мне: «Золотой народ. Абсолютно надежный. Их волнует не только работа ускорителя, но и конечный результат – исход наших экспериментов». И не случайно, оценивая первые итоги, Георгий Николаевич подчеркнул: «В последнее время значительно возрос энтузиазм людей, которые работают на главном направлении... Это напоминает мне период 60–70-х годов, когда в лаборатории был синтезирован ряд новых элементов. Может быть, на эту атмосферу подъема оказали влияние и другие достижения, например создание ускорителя ИЦ-100, которое показало, что у нас есть еще порох в пороховницах (хотя мы мирные люди). Во всяком случае коллектив ЛЯР вновь показывает, что умение сконцентрировать усилия на главных в данный момент направлениях может дать хорошие плоды. Думаю, что за 110-м нас ожидают последующие элементы, с синтезом которых тесно связаны перспективы лаборатории». 

Отмеченная коллегами Георгия Николаевича еще в молодые годы его «многовалентность» с годами отнюдь не ослабевала. Но синтез 110-го элемента по-прежнему оставался приоритетной задачей ЛЯР – 9 августа 1987 года Флеров публикует в еженедельнике «Дубна» статью, фактически программную, «110-й элемент: новый путь к синтезу сверхтяжелых». «110-й элемент, – пишет автор, – имеет для нас особое значение, эксперименты по его синтезу показали, что мечта физиков и химиков – достижение «острова стабильности» – близка к воплощению... Синтез 110-го элемента открывает перспективы продвижения в новую область Периодической системы. По сути дела, теперь у нас есть метод, который позволяет получать многочисленные изотопы, идти дальше – к элементу 114. В настоящее время мы обладаем интенсивными пучками ионов, мощными методиками, необходимыми для решения этой задачи. Это обязывает ко многому».
Наверное, это был решающий этап «ядерного штурма» – Дубна, Беркли, Дармштадт, а позднее и присоединившиеся к ним японские ученые перешли от конкуренции к сотрудничеству, начав активный обмен идеями, аппаратурой, результатами, откликаясь на предложение Дубны.
Научный семинар, приуроченный к 75-летию ученого, собрал в Дубне сподвижников, коллег, учеников, «облученных» Флеровым, затянутых в его многовалентные орбиты на разных этапах научного творчества. Георгий Николаевич поделился на семинаре своими мыслями о перспективах развития основных научных направлений, над которыми работает коллектив ЛЯР, использования методов ядерной физики в смежных областях науки, техники, народного хозяйства.
На международной конференции «50 лет открытия деления ядра», проходившей в Вашингтоне 26–28 апреля 1989 года, Георгий Николаевич был в числе почетных гостей, непосредственных участников этой эпопеи. 

«Академик Г.Н. Флеров сделал интересный доклад об основных этапах развития ядерной физики в СССР до 1941 года, – прокомментировал событие профессор Юрий Оганесян, ставший к тому времени преемником Флерова на директорском посту. – И, к моему удивлению, совсем мало рассказал об открытии спонтанного деления ядер, показав, что оно явилось звеном в той цепи бурно развивающихся научных событий в области ядерной физики, которые имели место в нашей стране в конце 30-х годов. Доклад Георгия Николаевича, который встретили долгими аплодисментами, закончился словами: «Затем началась война»... 

Последний год... 

1990-й для коллектива ЛЯР начался с продолжения прежних дел: монтаж магнита ускорителя У-400М закончили и начали подготовку к магнитным измерениям. А для ученых серьезной проверкой на прочность стало проведенное в ЛЯР совещание группы экспертов международных союзов по чистой и прикладной физике и химии (ИЮПАП и ИЮПАК) с авторами работ по синтезу новых элементов с атомными номерами 102–110. Заседание группы началось с обзорного доклада Флерова, посвященного развитию ядерной физики в СССР. Ведущие ученые лаборатории сделали доклады по основным направлениям синтеза сверхтяжелых элементов. Завершить первый этап работы группы экспертов предполагалось в Праге – выработкой критериев открытия трансфермиевых элементов... 

Георгий Николаевич скончался 19 ноября 1990 года. Он всегда был в движении, в пути. Еще совсем недавно, в начале октября, на совещании Комитета полномочных представителей почетный директор ЛЯР высказал неожиданную для многих идею, что ориентиром для института мог бы стать не только Запад, но и Восток, где развиваются самые передовые технологии, быстро продвигается вперед наука и где готовы к взаимовыгодному сотрудничеству. И последняя его научная командировка была в Китай... 

Тема не закрыта. В институте и лаборатории проведут не один Флеровский семинар. Появится в Дубне улица Флерова. Назовут его именем школу-лицей № 6. Станут присуждать молодым ученым именные Флеровские стипендии. Развесят по стенам лаборатории самые знаменитые изречения ее отца-основателя, его портреты. Начнутся серьезные и конструктивные переговоры дирекции ОИЯИ с научным руководством Китая о возобновлении членства этой страны в институте. Кабинет его сделают мемориальным, заботливо сохранив все как при жизни... Мемориальная международная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения ученого, пройдет в Дубне 24 мая. 

Но главное, не прервется эстафета научных идей, которая составила основу уже двух изданий книги «Георгий Флеров. Ученый, творец, первопроходец».  
 
  Дубна 

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Ученые: Земля пожирает свои океаны

Ученые: Земля пожирает свои океаны

НГ-Online

Специалисты измерили объемы воды, проникшей с поверхности внутрь планеты

0
3463
Воспитанники столичных школ на международных олимпиадах стали заметной силой

Воспитанники столичных школ на международных олимпиадах стали заметной силой

Татьяна Астафьева

В Пекине москвичи завоевали еще три медали

0
914
Симбиоз органики и неживой материи

Симбиоз органики и неживой материи

Игорь Лалаянц

Микроминиатюризация электроники добралась до молекулярного уровня

0
619
Алмаз открывает вакансии

Алмаз открывает вакансии

Александр Спирин

Игра света в нанокристаллах помогла создать сверхминиатюрные волноводы

0
1070

Другие новости

Загрузка...
24smi.org