Андрей Мартынов  |
| Павел Фокин.
Александр Зиновьев. Прометей отвергнутый. – М.: Молодая гвардия, 2016. – 750 с. |
Долгая жизнь любого публичного лица всегда вызывает интерес у историка. Даже если человек ничем выдающимся не проявил себя, через его связи, знакомства уточняются или открываются новые факты из биографий знаменитостей, лучше понимается прошедшая эпоха.
Философ Александр Зиновьев (1922–2006) прекрасно иллюстрирует известную максиму, что в России надо жить долго. Участие в войне (пилот штурмовика) и работа в Институте философии (исследовал проблемы логики), создание неподцензурных художественных произведений и двадцатилетняя эмиграция в Германию (при этом диссидентом себя не считал), возвращение на родину и неудачная попытка политической деятельности (сотрудничал с Российским общенародным союзом Сергея Бабурина).
Естественно, такой жизненный путь дает возможность понять «лейтенантскую правду» участника Пражской операции 5–12 мая 1945 года, механизмы функционирования официальной советской философии, остроумно названной Зиновьевым «желтым домом» (здесь также обыгрывался и цвет здания ИФАН – Института философии Академии наук, располагавшегося в те годы на Волхонке), и одновременно попытки модернизировать ее (Эвальд Ильенков, Мераб Мамардашвили). Не менее интересно восприятие художественной прозы мыслителя, ходившей в самиздате (в первую очередь роман «Зияющие высоты»).
В дальнейшем Зиновьев встречался или заочно полемизировал с писателями Венедиктом Ерофеевым и Владимиром Максимовым, пытавшимися объединить диссидентов вокруг издаваемого им журнала «Континент», генералом Аугусто Пиночетом и нобелевским лауреатом Александром Солженицыным, президентом Борисом Ельциным и поэтом Булатом Окуджавой...
Долгая жизнь, интересные встречи и, естественно, вопросы. Вот два из них: в своей книге ее автор Павел Фокин (Москва) дал броский подзаголовок: «Прометей отвергнутый». Остается понять, кто был для Зиновьева орлом, который ежедневно клевал его печень. И почему Прометей назван «отвергнутым»? Оттого, что согласно современным трактовкам античного мифа, дар (в данном случае книги) Прометея–Зиновьева оказался просто не нужен людям?
