Россия постучалась в Европу ботинком

Что значит новая "шенгенская инициатива"?

Москва сделала европейским лидерам предложение, от которого нельзя не отказаться. На днях президент страны подал заявку на включение РФ в Шенгенскую зону. Право на безвизовое передвижение по странам ЕС запрошено не для калининградцев, отчужденных от большой родины, а для всех граждан, населяющих нашу вместительную страну. Даже в сообщении пресс-службы российского президента цель, преследуемая нашим лидером, названа "амбициозной". Скромничать и в самом деле ни к чему: по амбициозности эта инициатива превосходит даже некогда звучавшие в Москве просьбы о приеме России в НАТО. Про членство в Североатлантическом блоке говорили все-таки не всерьез, отчетливо понимая, что проситься можно куда угодно, потому что все равно не примут. А в этот раз кремлевская заявка изложена не в форме устной импровизации, а на официальной бумаге, разосланной по европейским столицам.

Значит ли это, что в шенгенское сообщество (и фактически в Евросоюз) Россию примут точно? Ничего подобного. Изнурительные дискуссии по калининградскому вопросу не могли внушить нашим политикам никаких иллюзий на сей счет. Россиян на шенгенских просторах, увы, пока что не ждут. Зачем же президент Путин сделал предложение, которое наверняка будет отвергнуто? Это непонятно, если не знать механизмов взаимодействия России с Западом. Подобные инициативы принято оглашать, когда они уже до деталей согласованы в кулуарной обстановке, до мелочей отработаны специалистами-дипломатами. Экспромты в таких делах, как правило, не дают никаких результатов.

Правда, в советские времена кремлевские вожди любили ошарашить своих американских недругов какой-нибудь неожиданной разоруженческой инициативой. Скажем, предложением сократить к такому числу по тысяче ракет или боеголовок. Но то была холодная война, и предложение делалось в расчете как раз на то, что его непременно отвергнут. Получить отказ - это, собственно, и была цель всей затеи. Потому что потом можно было демонстрировать всему миру этот отказ как документальное свидетельство советского миролюбия и американской агрессивности. Не имеем ли мы и сейчас такой же случай? Может быть, внешнеполитические советники президента, готовившие шенгенскую заявку, забыли, что холодная война кончилась, что на языке несогласованных инициатив разговаривать с Европой непродуктивно?

"Шенгенскую инициативу" Москвы комментируют для "НГ" известные политики и эксперты.

Михаил Маргелов, председатель комитета Совета Федерации по международным делам

В основополагающем соглашении о принципах сотрудничества, которое Россия в 1994 году подписала с Евросоюзом, четко были обозначены две вещи. Первое - Россия и Евросоюз будут стремиться к безвизовому передвижению граждан соответственно из Евросоюза в Россию и из России в Евросоюз. Второе - Евросоюз берет на себя обязательство следить за тем, чтобы ни российским компаниям, ни российским физическим лицам не чинились препятствия для транзита через его территорию. Так что предложения, с которыми выступил Владимир Путин, - это логическое развитие юридической базы наших отношений с ЕС, которые существуют вот уже на протяжении 8 лет. Другое дело, что сами по себе шенгенские соглашения сегодняшних реалий в Европе не учитывают. Именно поэтому, наверное, было бы разумнее, если бы основой развития наших отношений с ЕС стали именно договоренности 94-го года... Когда в 1985 году на апрельском пленуме Михаил Сергеевич Горбачев произнес слово "перестройка", для многих это тоже казалось невыполнимым и нереальным. Но в 1991 году мы все-таки увидели новую Россию. Так что если не выдвигать предложений, не ставить целей, не к чему будет двигаться.

Ирина Хакамада, сопредседатель "Союза правых сил"

Предложение Владимира Путина решает и проблему постепенной интеграции России в Евросоюз, и проблему Калининграда и не нарушает никаких правил ЕС. Есть же страны, которые, не являясь членами Евросоюза, являются членами Шенгенской зоны, - та же Латвия. Но я считаю, что Европа не будет соглашаться с этим предложением, так же как она не соглашается с различными вариантами решения калининградской проблемы. Однако Европу надо к этому готовить, и готовить нужно в тот момент, когда Россия идет на подъем. Сейчас Россия как бы входит в несколько другие отношения с Западом, и на этой волне, я думаю, начатый диалог совершенно корректен. Кстати, еще полгода назад, как только встала проблема Калининграда, наша партия заявила, что проблема полностью решается вхождением России "в Шенген".

Владимир Лукин, вице-спикер Госдумы

Чтобы судить о предложении, нужно как минимум ознакомиться с текстом этой инициативы. Однако ваш покорный слуга этого проекта не видел, хотя и является сопредседателем комитета парламентского сотрудничества, созданного на основе соглашения о партнерстве России и Европы. Вопросы взаимоотношений с Европарламентом находятся в компетенции именно этого комитета. Тем не менее меня и моих коллег не поставили в известность о готовящихся предложениях. Что само по себе плохо. Это говорит помимо прочего об отношении в некоторых кругах кремлевской администрации к отечественному парламенту. Госдуму должны знакомить с подобными инициативами, мнение парламентариев должно учитываться. Но этого сделано не было. Так что могу судить о президентской инициативе только по сообщениям в СМИ. Жители Израиля и ряда латиноамериканских стран могут без виз посещать страны ЕС и в течение трех месяцев там находиться без права на работу. Насколько я понимаю, речь идет именно о таком режиме и для российских граждан. Идея сама по себе хорошая. Но дьявол скрыт в деталях. О многих вещах надо конкретно договариваться. Как будут решаться проблемы безопасности, проблемы так называемой риэтмиссии - высылки наших граждан, желающих задержаться сверх отпущенного срока. Как при безвизовом режиме исключить взаимопроникновение криминальных, мафиозных элементов. Одним словом, есть немало тем, которые еще требуют детального обсуждения.

Дмитрий Фурман, главный научный сотрудник Института Европы РАН

Ответ на это предложение будет приблизительно такой: конечно, это наша общая цель - и России, и ЕС. И мы будем двигаться к ней постепенно, решая разные возникающие по ходу дела проблемы. Но в возможность реализации этого в течение ближайших пяти лет я лично никак не верю. Боюсь, что и за десять лет мы этой цели не достигнем. Для чего же тогда президент выдвигает такое предложение? Мне кажется, здесь есть два мотива. Первый - застолбить эту цель, высказать эту идею, утвердить ее как идею будущего, идею интеграции. И второй - как-то смикшировать почти наверняка неудачный для нас исход калининградской эпопеи.

Алексей Кара-Мурза, директор Центра теоретических проблем российского реформаторства РАН

Это изначально была инициатива СПС, и, естественно, мы эту идею поддерживаем. Надеюсь, что она уже прошла проработку в МИДе, иначе президент не стал бы делать такие заявления. Думаю, сейчас речь идет не о полноценном вхождении в Шенгенскую зону, а о некоем промежуточном варианте, предусматривающем определенный режим безвизового въезда на территорию европейских стран. Нам, конечно, надо сначала разобраться со своими внутренними проблемами и только потом вести речь о более серьезной интеграции.

Владимир Рыжков, депутат Госдумы, координатор общественного комитета "Россия в объединенной Европе"

В письме Владимира Путина есть слово "в перспективе". Оно ключевое. То, что его не замечают, приводит к неправильному толкованию президентской инициативы. А понимать ее следует в контексте споров вокруг Калининграда. Скорее всего нам все-таки не удастся добиться безвизового проезда на эту территорию. Но просто оставить все как есть, смириться с такой безнадегой нельзя. Мы предлагаем рассматривать эту проблему в исторической перспективе. И при таком подходе она уже не выглядит столь грустной и утопичной. Да, вступить "в Шенген" нереально и невозможно сегодня. Но такова наша стратегия на будущее.