0
1627
Газета Антракт Печатная версия

26.11.2004

«Не надо забывать, что ты мужик»

Тэги: соколов, актер, режессура, творчество

Андрей Соколов стал знаменит после выхода на экраны фильма «Маленькая Вера». Чтобы лучше понять природу актерства, он занимался нетрадиционной медициной. Сегодня он не только актер – пробует себя в режиссуре, пишет стихи, любит охоту. В интервью размышляет о современной жизни и ищет ответы на вопросы, которые она перед ним ставит.

соколов, актер, режессура, творчество Андрей Соколов: «Наше поколение больше занято работой».
Фото Артема Житенева (НГ-фото)

–Андрей, в «Ленкоме», где вы служите, у вас не так много ролей. Почему?

– Политику театра определяет его художественный руководитель. Значит, во мне он видит только то, что видит.

– Не обидно, что вы так мало задействованы?

– Время этих обид прошло. Я пришел в «Ленком» весь такой звездный, но, правда, наивный. Думал, что вот сейчас все будет работать на меня. Театр – сложный организм, в нем есть много талантливых людей, но немногие играют в спектаклях. Это своего рода политика, это надо понимать.

Но у меня сейчас есть выбор. На моем режиссерском «боевом счету» – один поставленный мною спектакль и снятый мною же фильм.

– Но ведь сцена – это сцена!

– Да, согласен. На ленкомовской сцене мне посчастливилось сыграть четыре роли.

– И это за те 14 лет, что вы там служите?

– Я понимаю, что этого мало.

– Поэтому решили заняться режиссурой?

– Тяга к ней была у меня изначально. Кроме театрального, я закончил Высшие режиссерские курсы. Режиссура мне интересна сама по себе.

– И теперь вы побывали по обе стороны баррикад. Где интереснее?

– Конечно, в режиссуре. Она насколько сложна, настолько и интересна. Это абсолютно разные профессии. Когда я стал заниматься режиссурой, то стал самым послушным актером, хотя сам раньше считал, что все должно подстраиваться под актера. Теперь я стал терпимее к режиссерам и отношусь к их профессии с огромным уважением. Это более многослойный труд, нежели актерский.

– Вы сейчас много снимаетесь в сериалах. Это только ради денег?

– Сериалы дали актерам работу. Был страшный период безработицы в 94–95-х годах, тогда много актеров ушло из профессии. Но сейчас уровень сериалов вырос. На телевидении жесткая конкуренция, и халтуру сложно продать. Рынок стал достаточно избирательным. Посмотрите, какая разница между сегодняшними сериалами и теми, которые снимались лет пять назад.

– В 18 лет вы поехали на БАМ и заработали там столько денег, что смогли купить машину. Чем же вы там занимались, ведь машина в те времена стоила недешево?

– В школьном УПК я получил свою первую профессию слесаря-сантехника, поэтому на БАМе у меня был высокий 5-й разряд. Работал я в Дипкуне, это 800 километров от Тынды. Проводили тепло в дома, да и халтуры было много, какие-то частные подряды. Платили нам хорошо.

– И какие впечатления у вас были от той комсомольской стройки?

– Сначала у меня был шок от сумасшедшего количества мух и пыли. Бытовая неустроенность меня не смущала, я жил в вагончике с приятелем, он работал сварщиком в той же ПМК-24, что и я. На БАМе было очень много людей с высшим образованием – и профессора, и даже один академик, он сварщиком работал. Запомнилось, что там были проблемы с едой: на продажу привозили полутухлую колбасу, и ее всю разбирали.

Но когда пришло время уезжать, то это было тяжело. Там красотища неимоверная! И я прекрасно понимаю тех, кто остался там навсегда. Когда вспоминаю то время, я испытываю только положительные эмоции. Это ни с чем нельзя сравнить.

– В школьные годы вы еще и бальными танцами занимались.

– Да, это увлечение появилось у меня еще в пионерском лагере. Года два-три занимался ими, даже один раз был чемпионом Москвы. Но потом как-то за один год я вырос сразу на 15 сантиметров и пришлось уйти.

– Как ни странно, вы до сих пор пишете стихи. Как это вам удается в 40 лет?

– А почему в 20 лет можно писать стихи, а в 40 нет?

– Вы так сильно любите жизнь – раз у вас столько увлечений?

– Чем старше, тем больше ты должен дорожить жизнью. У нас, у людей, особенно развито чувство сострадания самим себе любимым. Конечно, это трогательно, но взрослеть надо по-взрослому.

– Но, помните, кто-то хорошо заметил: «Чем больше я узнаю людей, тем больше начинаю любить собак».

– Грусть и ностальгия – это категории очень личностные. Для искусства они как дрожжи, но для мужчин прилюдно рыдать не совсем прилично. У каждого есть своя боль, свои обиды, но по большому счету все проблемы в самом себе.

У одного поэта есть очень хорошая фраза: «Когда идут на смерть – поют». Я считаю, что чем ты старше, тем уважительнее надо относиться к себе и пройденному пути. Если это получается, то на мир начинаешь смотреть другими глазами. Тот опыт, который мы приобретаем в жизни, можно использовать как негативно, так и позитивно. Если его использовать позитивно, то начинаешь понимать, что ты не зря коптил воздух на земле.

– Так вы еще и оптимист?

– А разве можно все делить только на черное и белое? Все мы пессимистические оптимисты. И опять-таки это твой выбор – чего больше. Мне пришлось достаточно потерять, чтобы это понять.

– Терять – кого или что?

– И чего и кого. Но теперь я понимаю, насколько ценно то, что у меня осталось: и люди и мысли.

– В сериале «Красная площадь» вы снялись в роли следователя Генпрокуратуры. Однако там очень много несуразицы, и, как отметили специалисты, Тополь многое просто выдумал. Когда вы снимались, верили ли вы, что все так и было на самом деле, как написано в сценарии?

– Это же кино, это художественный вымысел. Вообще не все, что показывается в кино, есть в жизни. Сценарий я читал, и он мне понравился. Сказать, что так и было на самом деле, не могу – не знаю. Но условия игры были таковы, что в это можно поверить. И я поверил. А что было на самом деле – не знает никто.

– В одном интервью вы признались, что профессия актера не мужская. Почему?

– Не мужская она по определению – актер должен нравиться режиссеру, продюсеру. А нравиться – это женское дело. Вот в этом плане у актеров стираются, как я понимаю, многие мужские черты, мужская самость. Поэтому и сложно балансировать – быть востребованным и при этом не стоять с протянутой рукой.

– Когда вы уходите с репетиции или со съемочной площадки, у вас не бывает чувства брезгливости: «Ну вот, опять режиссер заставил прогнуться»?

– Нет. Есть такая фраза: «Театр строится на поверженном самолюбии». Это правда. Но не надо забывать, что есть профессия и есть жизнь. И если на работу уходит 80 процентов времени, то остальные 20 – и есть просто жизнь, и их надо любить, потому что они, может быть, важнее, чем те 80 процентов. К тому же, если у тебя в характере остался костяк, то это видно, этого не спрячешь ни на сцене, ни на экране. Не надо забывать, что ты мужик.

– Как вы относитесь к критике?

– Сама по себе критика ничего не стоит. Не будь творцов, тех, кто что-то делает, не было бы и критиков. Есть акулы, а есть прилипалы.

Хорошие критики, конечно, есть. Но сегодня, к сожалению, в погоне за жареным, за быстрой славой критики готовы разнести в пух и прах всё. Но я отношусь к этому нормально. Я понимаю, что людям нужно как-то жить, есть всем хочется.

– У вас есть орден Святой Анны III степени. За что вам его дали?

– В то время я был генеральным директором фестиваля «Южные ночи». Посчитали, что я много сделал на нем для воспитания молодежи. Но там, и правда, мы много делали для молодежи.

– А вы верующий?

– Я верю в некую высшую силу. Истинно верующий человек вряд ли может жить в социуме, тем более заниматься актерской профессией. Или ты грехи замаливаешь, или актерствуешь.

– Вы следили за последними событиями в Союзе кинематографистов? Я имею в виду скандалы с избранием Михалкова и собственностью Союза.

– Я не знаю сути этих скандалов и не понимаю, что там происходит. Но, насколько я знаю, на съезде было мало молодежи. Наше поколение больше занято работой. Так что, кто там и чего, я не знаю. Даже если бы я пришел на съезд, то мало что изменилось бы.

Я буду рад, если человек, возглавивший Союз, будет искренне стараться что-то для него сделать. Но что это за благо, которое нужно сделать для Союза, я не знаю. Естественно, кто-то делает свой бизнес в Доме кино на Красной Пресне, но мне от этого ни тепло, ни холодно. Думаю, и другие рядовые члены Союза никак не ощущают работу Союза.

– Если вспомнить старых актеров, то у них был некий светский шарм.

– Была порода. Не зря же есть выражение про голубую кровь. Прежнюю белую кость уничтожили еще раньше. Может быть, она сейчас только-только нарождается.Но мне кажется, что от того, что сегодня увеличивается скорость жизни, мы не успеваем давать оценки каким-то этапам своей жизни. Мы стали мельче воспринимать мир и сами по себе мельчаем как личности.

– В чем вы не хотели бы мельчать?

– В отношениях с близкими людьми. Есть люди, как острова, на которые ты опираешься. Есть какие-то привычки и пристрастия, которые не хочется менять.

– Их у вас так много – рыбалка, охота, спорт.

– Это нормально. Жизнь должна быть многогранной. Когда я учился в МАТИ, я вел секцию тхеквондо, и теперь мои ученики живут в самых разных уголках страны и даже мира. Сейчас меня уговорили друзья, работающие юристами, открыть юридическую фирму. В ней я как соучредитель.

– Так вы еще и бизнесом занимаетесь! А в фирме, наверное, больше как свадебный генерал?

– Пока – да, но все впереди.

– Вы занимались и нетрадиционной медициной. Зачем?

– Просто у меня было желание познать актерскую профессию изнутри. Это же психофизика человека, и через нее можно понять суть актерской профессии. Если грубо, то актерскую профессию можно сравнить со слаломом. Например, на репетициях нужно запомнить, что в точке А нужно засмеяться, в точке B заплакать, а в точке C упасть в обморок. На спектакле все эти установки, если ты их запомнил, срабатывают – и ты пролетаешь роль, как в слаломе.

– В начале беседы мы говорили про ваш оптимизм. Но мне почему-то не очень верится, что в ваши годы можно быть оптимистом.

– Я сказал, что люблю жизнь во всех ее проявлениях. Сама по себе жизнь сложна, она наполнена не только радостью, но и горестями. Но я считаю, что к потерям нужно относиться, сохраняя достоинство, и стареть нужно достойно. То, что происходит с тобой, происходит со всеми вокруг, только относятся к этому все по-разному. Этому отношению надо учиться и можно учиться всю жизнь. Я сторонник того, чтобы все, что у тебя происходило в жизни, шло на пользу. Зачем наступать на те же самые грабли? Глупо жить вчерашним днем.

– А как вы пережили кризис среднего возраста?

– Спокойно. Честно говоря, никак. Когда мне было лет 25, мне казалось, что ничего принципиально нового я не увижу. К счастью, я ошибся.

Я всегда старался вытаскивать себя за уши из уныния и депрессий – занимался спортом, ходил на охоту. Но одно я знаю точно – нельзя рыдать прилюдно, потому что никто никогда не поможет. Только ты сам можешь разобраться в своих проблемах, и тогда все будет, как говорят сегодня, в шоколаде.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Кто лучше – мужчины или женщины?

Кто лучше – мужчины или женщины?

Вадим Черновецкий

Как закончить войну полов

0
2096
Очередность появления на свет влияет на характер

Очередность появления на свет влияет на характер

Елизавета Алексеева

Единственный ребенок или старший из всех детей в семье обычно больше тяготеет к творчеству

0
1856
Неожиданность пересечений

Неожиданность пересечений

София Вишневская

Иногда нужны случайные встречи

0
2115
Ночной кораблик негасимый

Ночной кораблик негасимый

Евгений Лесин

Елена Семенова

Андрей Щербак-Жуков

Литературный институт отмечает свое 85-летие и 75-летие Саши Соколова

0
2404

Другие новости

Загрузка...
24smi.org