В воскресенье к Полине Виардо приехал Тургенев. У него в руках был мешок, там что-то бултыхалось.
Тут Полина Виардо как запоет! Вернее, как замычит! Мы в разные стороны брызнули, наши котята, как всегда, запутались в ремнях, мыши из нор застучали по батареям!
А Полина Виардо как корова:
– Мму-у-мму-у!
Сама красная, на глазах даже слезы.
Потом успокоилась, замолчала. И что же оказалось?
Действительно, Тургенев привез в мешке мумию Муму.
Вот Полина Виардо и заголосила: «Муу-муу!»
Хотела нас предупредить, что за безобразие начинается.
Мумия вышла из мешка, глазки стеклянные, сама кошмарная до уродства, какая-то облизанная. Буквально как из воды вынутая. В глазах бегают цифры, наконец останавливаются на нулях.
Это, как объяснил Тургенев, показатели глубины. Муму стала подводницей.
На суше она обнуляется.
Мы даже ее пожалели. Дедушка Сережа Шварц снял сапог и стал вытирать им со всех своих лиц слезы.
Но мумии – они самостоятельные, и эта тоже такая же оказалась, прыгнула на шкаф к дедушке, встала там как живая.
Еды ей никакой не надо, ничего она не боится, сказал Тургенев, сторожит его тапочки.
Действительно, он поднял ей на шкаф свои тапочки и какую-то отвертку. В банке он сидит без тапок, а отвертка ему тоже там не нужна.
Муму успокоилась, Виардо успокоилась, котята вылезли наружу, Тургенев сел за пианино. Полина Виардо раскрыла было свой огромный рот с сорока зубами, чтобы снова запеть, но дедушка Сережа Шварц вытер сапогом последнюю слезу со среднего глаза да и ловко заткнул Полине Виардо пасть голенищем!
Тургенев закашлялся.
Тут мумия Муму дернулась и под музыку механически пролаяла со шкафа, и все стали ей аплодировать: вот ты и молодец!
Только чтобы Полина Виардо не пела, только не это.
Андрей Довголенко 
