В ходе общения с директором Центра исследований постиндустриального общества Владиславом Иноземцевым в дни работы ежегодного семинара журнала «The American Interest», проходившего в Вашингтоне в мае этого года, доктор Бжезинский ответил на вопросы, предложенные ему «НГ-сценариями».
Збигнев Бжезинский был советником по национальной безопасности в администрации Картера. Именно Бжезинский в эту эпоху был главным творцом американской внешней политики. Однако основное его достижение определяется иначе и шире: Бжезинский – один из очень и очень немногих, кто способен говорить о «геополитике», не навлекая на себя подозрений в неадекватности или маргинальности. Право редкое, но заслуженное.
Бжезинский всегда чрезвычайно субъективен и по-настоящему профессионален. Именно это сочетание делает его интересным. Первое качество без второго рождает глупости, второе без первого – скуку смертную. Совмещаются же они весьма редко.
Если то или иное издание решительно не согласно с точкой зрения своего автора, оно, как правило, сопровождает публикацию развернутым комментарием или приводит альтернативное мнение. Но в нашем случае все остальные материалы настоящего номера «Сценариев» посвящены как раз темам, затронутым в интервью Бжезинского. Поэтому и необходимости в целенаправленном полемическом ответе нет.
– В последнее время приверженность суверенитету стала идеологическим стержнем как внутренней, так и внешней российской политики. Ваше отношение к этому феномену?
– «Суверенность» России – устаревший стереотип. Его власть толкает Российскую Федерацию к осуществлению односторонних акций в отношении Украины, Грузии, Молдовы; но подобные акции лишь подрывают ее авторитет и обнаруживают ее полную беспомощность, то есть не могут принести России ничего, кроме вреда. «Суверенитет», который реализуется таким образом, способен только создать большую угрозу российским национальным интересам. Российская территория – самая большая в мире, но в то же время самая малонаселенная, и не в интересах Российской Федерации иметь соседей, которые ненавидят или боятся ее.
К тому же факт поддержки сепаратного статуса Абхазии и Приднестровья находится в прямом противоречии с российской позицией по чеченскому вопросу.
– Россия видит себя евразийской страной. И оттого вопрос об основных приоритетах нашей политики стоит особенно остро. Нам следует ориентироваться на Запад или на Восток?
– В долгосрочных интересах России установить как можно более тесную связь с Европой, и через Европу – с Америкой. Даже при беглом взгляде на карту становится очевидным, что любой другой геополитический статус для России опасен: к востоку от Урала проживает максимум 35 миллионов человек, в то время как население территорий южнее Урала – 3,5 миллиарда.
– Заинтересованы ли США в развитии дружественных отношений с Россией?
– Партнерство с Россией по ряду основополагающих вопросов для Америки необходимо. Это партнерство следует поддерживать с тем, чтобы со временем его основанием стала не необходимость, а вера в общие ценности. Придут ли Америка с Россией к этой единой вере, однако, зависит от того, станет ли российская политическая система подлинно демократической. Насколько такая эволюция вероятна, будет яснее после выборов 2008 года.
– Не кажется ли вам, что в своей решительной внешней политике Россия «берет пример» с США?
– Существенная разница между Америкой и Россией состоит в том, что у Америки гораздо больший выбор вариантов односторонних действий. Я не сторонник односторонних действий со стороны Штатов. Но необходимо признать, что американский и российский методы проведения внешней политики и достижения глобальных целей существенно расходятся.
– Существует мнение о том, что современной Европе все в большей мере становятся свойственны изоляционизм и пацифизм. Какова ваша позиция по этому вопросу?
– Роль Европы сегодня сводится к роли пассивного свидетеля бурных событий, происходящих в мире. Данная ситуация связана с тем, что Европа представляет собой социально-политическую реальность, но не имеет собственного политического лица.
– Как вы оцениваете перспективы наметившегося сегодня российско-китайского сближения?
– В таком альянсе, если он состоится, Китай будет, безусловно, лидером. У Китая более умная политическая элита, Китай сильнее экономически, в техническое развитие Китая идут гораздо более крупные инвестиции, чем в российские технологические нововведения. Китайцы – более дисциплинированный народ, чем русские, и в то же время ведение бизнеса в КНР изобретательнее и разнообразнее, чем в России.
– Возможно ли возобновление холодной войны?
– Я не думаю, что холодная война возобновится. Однако антидемократические тенденции в России приведут к ухудшению российско-американских отношений; в далекой перспективе, безусловно, это ухудшение чревато большим ущербом для России, чем для Америки.
Я всегда был противником советской системы, но в то же время считаю, что Россия способна внести значительный вклад в западную цивилизацию и должна активно интегрироваться в западный мир политически. Но только решение граждан России может направить страну по этому пути.
Андрей Довголенко 
