Мария Раевская Каждые три года исследователи Достоевского собираются на международные симпозиумы, которые организует IDS – International Dostoevsky Society. Международное общество Достоевского на Западе появилось в 60-е годы, а самое первое содружество по изучению жизни и творчества Достоевского создал в 1925 году в Чехословакии русский эмигрант Альфред Бем. В России подобная организация возникла лишь в годы перестройки. С того же времени наши соотечественники смогли выезжать на симпозиумы IDS. Двенадцатый по счету съезд филологов проходил в этом году в Женеве – городе, который сам Федор Михайлович недолюбливал.
«У нынешнего симпозиума, что вообще-то редкость, был организующий мотив, – рассказывает президент российского Фонда Достоевского, профессор Игорь Волгин. – Целых четыре секции были посвящены теме русской эмиграции. Достоевский в восприятии писателей, оторванных от России, – вот что оказалось в этом году интереснее всего».
У самого Игоря Леонидовича был доклад о «переписке двух Иванов» – эмигрантов Ильина и Шмелева, которые в своем общении не могли обойтись без ссылок на Федора Михайловича. Они обсуждали вещи, далекие от Достоевского, но все равно, то цитировали его, то привлекали образы героев («как Лебядкин, благороден и независим»).
Для иностранцев же Федор Михайлович прежде всего изобразитель «загадочной русской души». Их интересует не столько его биография (этой темой в основном занимаются отечественные исследователи), сколько поэтика. Западные ученые охотно прослеживают у Достоевского различные религиозные и философские мотивы. Не сидят сложа руки и филологи-компаративисты, которые выявляют сходства каких-то сторон творчества Федора Михайловича и других писателей. На нынешнем симпозиуме звучали доклады «Достоевский и Цветаева», «┘и Набоков», «┘и Синявский», «┘и Шаламов». Можно подметить, что происходит своеобразный «обмен любезностями». Сопоставлять Федора Михайловича с русскими писателями берутся, как правило, иностранцы. А вот наши ученые обращаются к параллелям в творчестве Достоевского и зарубежных классиков, скажем, Диккенса.
«Иногда, впрочем, филологи далеко заходят в отыскивании разных литературных параллелей, – считает Игорь Волгин. – Получается прямо «Достоевский и Нечто». Конечно, сравнивать можно все и во всем, ведь мироздание едино. Но все-таки при слушании некоторых докладов хочется воскликнуть словами Мандельштама: «Не сравнивай: живущий несравним!»
Ученым, занимающимся Достоевским, вообще приходится сильно постараться, чтобы отыскать неисследованный участок, сформулировать свежую гипотезу. Игорь Леонидович уже в шестой раз присутствовал на таком международном симпозиуме и с горечью констатирует: исследователи «устали» от фундаментальных вопросов, наука «достоевсковедение» уходит в мелкие темы. Пытаясь высказать смелую мысль, филологи иногда балансируют на грани нелепостей.
Впрочем, не ко всем гипотезам Игорь Волгин относится столь сурово. Он с симпатией говорит о физике-ядерщике Владимире Шкуденкове, который пытается находить в поэтике Федора Михайловича связи с┘ физикой (видимо, вдохновившись фразой Эйнштейна «...мне Достоевский дал больше, чем Гаусс»).
«Есть ли кризис в науке о Достоевском – это мы выясним на конгрессе, который пройдет в декабре в Москве», – обещает Волгин.
