0
4055
Газета Печатная версия

26.09.2017 00:01:05

Праздник, который всегда не мой...

Как тоталитарная "оптика" искажает людям нормальное видение мира

Марк Урнов

Об авторе: Марк Юрьевич Урнов – доктор политических наук, член ученого совета НИУ ВШЭ.

Тэги: октябрьская революция, сталин, коммунизм, ссср


октябрьская революция, сталин, коммунизм, ссср Пионерский галстук на американской футболке – куда уж круче! Фото агентства «Москва»

Смысл празднования 100-летия «Великого Октября», или, как его поначалу называли сами большевики, Октябрьского переворота, мне не понятен. Собственно, кто и что тут хочет праздновать? Чудовищную историческую трагедию, по своим масштабам превосходящую все подобные потрясения новой и новейшей истории? На мой взгляд, эта дата может быть только днем скорби и печали.

Иногда говорят, что имеет смысл сделать этот день днем примирения. Но примирения с кем? С поклонниками Ленина, который, опираясь на демагогов, уголовников и дезертиров, в октябре 1917-го захватил власть, прервал процесс нормального развития страны, навязал обществу невероятную по жестокости Гражданскую войну и к 1920 году путем яростной борьбы с частной собственностью и товарно-денежными отношениями обвалил ВВП страны примерно до 40% от довоенного уровня? С обожателями одного из самых кровавых тиранов ХХ столетия, Сталина, под руководством которого миллионы граждан были репрессированы, а остальные подвергались систематическому нравственному растлению страхом, голодом и идеологией, содержавшей такие жемчужины мысли, как Марксова идея об «абсолютном обнищании пролетариата» при капитализме, ленинские сентенции типа «наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата» и «всякий боженька есть труположество», а также сталинские интеллектуальные изыски вроде утверждений об «отмирании государства через максимальное усиление государственной власти» или о том, что «последний советский гражданин, свободный от цепей капитала, стоит головой выше любого зарубежного высокопоставленного чинуши, влачащего на плечах ярмо капиталистического барства»?

Примирение с любителями всего этого набора может произойти только после их отречения от веры в бредовую доктрину марксизма-ленинизма с ее стремлением «железной рукой загнать человечество к счастью», с враждой к политическим свободам и частной собственности и взглядом на личность как на «гайку великой спайки», имеющую ценность сугубо как часть «массы». В 1920 году Андрей Платонов, еще не успевший испытать на себе «прелестей» коммунистического режима, восторженно писал: «Дело социальной коммунистической революции – уничтожить личности и родить их смертью новое живое существо – общество, коллектив, единый организм земной поверхности, одного борца и с одним кулаком против природы». А в 1924 году Маяковский, которого Сталин в записке наркому Ежову назвал «лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи», эту линию продолжил: «Единица – вздор, единица – нуль…»

В первые два десятилетия своего существования коммунистическая власть изгнала за границу или истребила наиболее образованную, инициативную, самостоятельно мыслящую часть интеллектуальной, военной, рабочей и крестьянской элиты. Это привело к оглуплению страны и насыщению органов власти безграмотными, но лояльными коммунистической власти представителями социального дна. С ними большевикам было проще жить, и потому, защищая их, любимец Ленина Григорий Зиновьев в 1923 году на XII съезде РКП(б) заявил: «Мы просим некоторых товарищей, которые слишком часто суются к нам со словом «некомпетентен», чтобы они забыли это слово».

Авангард самогона не потребляет

О том, кого в первое десятилетие советской власти впитывал в себя «авангард рабочего класса» – Коммунистическая партия, говорит следующий документ.

«Из протокола общего собрания рабочих частных предприятий кожпромышленности Краснопресненского района от 31.III и 4.IV 1924 г. Присутствовало 120 человек.

Слушали: Заявление т. Рассадина о вступлении в РКП.

Вопрос: Какая разница между партиями большевиков и меньшевиков?

Ответ: Коммунистическая партия борется за идеи рабочего класса, а меньшевики наоборот.

Вопрос: Пьет ли самогон и политуру?

Ответ: Самогон не пьет, а иногда красное попивает.

Вопрос: Верит ли во всемирную революцию?

Ответе: Верит, что она будет.

Постановили: т. Рассадин проходит единогласно при 5 воздержавшихся».

В такой обстановке действительно выдающимся людям удавалось творить лишь «в порядке исключения» – не благодаря, а вопреки системе, ориентированной на послушную посредственность; вопреки проводившейся государством политике «негативной селекции» и господствовавшей идеологической тупости. Примеры тому Сергей Королев и Андрей Сахаров. Один – создатель отечественного ракетостроения и отец советских космических программ, пришел к успеху и признанию через ГУЛАГ, где ему сломали челюсть. Другой – отец советской водородной бомбы, затаптывался в грязь режимом за то, что не желал быть холуем партийной верхушки. Но им повезло. Они выжили. А вот великий генетик Николай Вавилов умер в тюрьме. Зато процветал «народный академик» Трофим Лысенко. Этот скорбный список можно продолжать до бесконечности.

Не могу не напомнить о «вкладе» советской власти в развитие искусства и культуры. Шаляпин, лишенный звания народного артиста за «невозвращение» из заграничных гастролей («Тот, кто сегодня поет не с нами, тот против нас», – писал о нем Маяковский). Расстрелянный Гумилев. Повесившаяся Цветаева, сгинувший в лагерях Мандельштам, затравленные Ахматова, Зощенко и Шостакович. Убитый Михоэлс. Непубликовавшиеся Булгаков и практически все писатели и поэты русского зарубежья... Затеянная Крупской борьба с «чуковщиной», в ходе которой писателя обвиняли в том, что «Муха-Цокотуха» и «Тараканище» дают «неправильные представления о мире животных и насекомых». Указание Мариинскому театру изъять из финала второго действия оперы «Пиковая дама» сцену появления Екатерины II, «предложив театру закончить как-нибудь иначе». И в целом разработка художественного метода социалистического реализма, согласно которому, по выражению Горького, писателям «необходимо встать на точку зрения, с высоты которой  – и только с ее высоты  – ясно видимы все грязные преступления капитализма, вся подлость его кровавых намерений и видно все величие героической работы пролетариата-диктатора».

Тотальный террористический и идеологический кошмар продолжался у нас в 1920–1950 годы, то есть примерно 40 лет. В последующие, более «вегетарианские» времена советской власти масштабы кошмара поуменьшились, но издевательства над культурой продолжались: уголовное преследование Синявского, Даниэля, Бродского, травля и депортация Солженицына и Войновича, лишение гражданства Вишневской и Растроповича…

Смертельный менеджмент

Увы, сегодня в общественном сознании довольно широко распространено мнение, что советский тоталитарный режим был правильным способом управления государством. «Эффективным менеджером социализма» у нас ныне объявляется Сталин, чья подпись стоит на многотысячных расстрельных списках и «военному гению» которого во время Великой Отечественной войны страна обязана гибелью 42 млн человек, включая 19 млн убитых на фронте и 23 млн в тылу (для сравнения: в Германии в ту войну погибло 6 млн человек: 4,5 млн на фронте и 1,5 млн в тылу).

Впрочем, популярность тоталитарных идей в современной России не удивительна. Удивительна была бы их непопулярность. Советский режим просуществовал 74 года, что соответствует активной жизни 3,5 поколений. За это время в нашем обществе успел сформироваться и расцвести тип не столько гражданина, сколько подданного, который полагает, что ответственность за его благосостояние несет не он сам, а государство; считает, что целесообразность важнее права; не уважает чужую собственность (как частную, так и государственную), грустит по «сильной руке», «порядку» и «определенности» и уверен, что «нашу страну должны бояться – иначе ее не будут уважать». Вдобавок ко всему его требовательность к качеству собственной работы и отношение к окружающей среде, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Единственное, что отличает нынешнего, постсоветского человека от его идеологического «предка», человека советского, – это позитивное отношение к социальному неравенству, то есть к возможности жить лучше своих соседей. Сторонники этой идеи встречаются у нас примерно в два раза чаще, чем в США.

Набор этих установок, который для краткости я называю постсоветским авторитарным комплексом, распространен сегодня примерно среди 60% населения России. И комплекс этот – одно из самых главных препятствий на пути модернизации страны и превращения ее в процветающую и конкурентоспособную часть развитого мира. Но преодолеть его не так просто. Он – элемент нашей повседневной культуры. А у культуры свои темпы изменений – поколенные. Такие изменения могут растянуться на многие поколения, но минимальный срок трансформации составляет 2–2,5 поколения, то есть лет 40–50.

Чтобы «ужаться» в минимальные сроки, требуется очень многое. Как минимум для этого нужны: целенаправленное разрушение мифов, ценностей, представлений и стереотипов авторитарной культуры с помощью электронных СМИ, Интернета, структур среднего и высшего образования; массовое обучение принципам демократического управления представителей всех уровней власти (эту меру отец современной социальной психологии Курт Левин считал первоочередной мерой в системе усилий по переходу от тоталитарной к демократической культуре); государственная поддержка развития структур гражданского общества и любых других демократических практик общественной жизни; государственная политика, направленная на повышение (или по меньшей мере недопущение снижения) социального статуса общественных групп, оказывающих наибольшее влияние на культурную трансформацию (учителя, преподаватели вузов, художественная и научная интеллигенция, журналисты), и максимально широкое привлечение представителей этих групп к сотрудничеству с властью.

Затор на дороге в будущее

Вряд ли следует специально объяснять, что легитимация «революционных праздников» и почтительное отношение к инициаторам кровавой смуты 1917 года может только затруднить и без того сложнейший процесс избавления от тоталитарного наследия.

Прошу понять меня правильно. Я вовсе не призываю к проведению очередной форсированной культурной революции и интенсивному «промыванию мозгов». Коммунистического эксперимента в этой области с нас достаточно. Октябрьский переворот 1917 года вверг страну в социальную, политическую, экономическую, культурную, психологическую и скорее всего генетическую катастрофу. Мой друг питерский социолог профессор В. Костюшев еще в конце 1980-х годов точно охарактеризовал наше нынешнее общество как «посткатастрофическое». Работать с массовым сознанием, изуродованным красной катастрофой, нужно предельно осторожно и деликатно. Но быть деликатным не означает сидеть и ждать, пока все само рассосется. Работать необходимо.

Здесь не место детально обсуждать все содержательные направления подобной работы. Скажу лишь об одном из них – о необходимости последовательного разрушения бытующих в нашей стране представлений о том, что социализм бывает только марксистско-ленинским; что либерализм представляет собой чуждую российским традициям идеологию войны всех против всех, в которой сильный душит слабого; что «в промежутке» между этими концептами ничего нет и что они взаимно исключают друг друга.

Эти представления – часть нарочито двухцветной, черно-белой (точнее, красно-белой) мировоззренческой парадигмы, которую советская пропаганда внушала гражданам СССР в течение всего времени существования коммунистического режима и которая все ключевые проблемы социального бытия объясняла «антагонистическими противоречиями классового общества». Такая двухцветная картинка в определенной мере отражала социальную и политическую ситуацию в Европе в начале XIX века. Хотя уже и тогда довольно сильно упрощала и искажала действительность. Что же касается современной реальности, то к ней оно просто никакого отношения не имеет.

В сегодняшнем мире – и в теории, и на практике – существует много вариантов и социализма, и либерализма. Есть и промежуточная доктрина, включающая лучшие, с моей точки зрения, элементы обоих подходов. Я имею в виду социальный либерализм, который сформировался в Европе и США в 1880–1930-е годы, а после Второй мировой войны стал доминантной социально-политической доктриной в развитых странах. Эта доктрина, или, если угодно, идеология, ориентирована на создание социальных и политических условий, обеспечивающих людям, которые живут в реальном обществе (обществе, где сохраняются все виды неравенства результатов), равные возможности, то есть более или менее равные стартовые условия для вхождения в самостоятельную жизнь и полноценной реализации себя. Дж.С. Милль, которого порой называют родоначальником социального либерализма, рассматривал свободу как возможность развития человеком своих способностей. К наиболее четким декларациям социального либерализма можно отнести следующее высказывание Дж. Дьюи: «У либерализма... есть единственный шанс: это… осознание того, что социальный контроль, особенно над экономическими силами, необходим для обеспечения гарантии свободам индивидов, в том числе свободам гражданским... Любая система, неспособная обеспечить элементарную уверенность для миллионов, не может притязать на звание системы, созданной во имя свободы и развития индивидов». Оппонентами, оттесненными социальным либерализмом на политическую периферию, являются в принципе не реализуемая идеология крайнего либерализма (либертаринаства) и реализовавшийся несколько раз в течение ХХ века тоталитаризм.

Между утопическим либертарианским обществом, где государство играет роль ночного сторожа, и тоталитарным обществом, в котором принцип индивидуальной свободы уничтожен, а права превращены в обязанности, – «дистанция огромного размера». Эта дистанция и составляет сейчас пространство политических приложений социального либерализма, простирающееся от правого социального либерализма (который в экономике утверждает то, что было на практике реализовано Рейганом и Тэтчер, а в представлениях о правах человека мало чем отличается от социально ориентированных доктрин, базирующихся на Всеобщей декларации прав человека ООН) до левого социального либерализма (зачастую до неотличимости похожего на современную социал-демократию, признавшую ценность индивидуальных свобод и необходимость рыночной экономики).

В России ситуация иная. Социальный либерализм отнюдь не является у нас ни доминантной идеологией вообще, ни доминантной идеологией внутри либеральных течений. В настоящее время он стиснут между двумя направлениями, сошедшимися в идеологическом и политическом «стоянии на Угре»: разнообразными авторитарными идеологиями и либертарианством. Большинство сторонников авторитарных идеологий (державники, евразийцы, националисты и пр.) именуют себя «государственниками» или «патриотами», тогда как либертарианцы чаще всего называют себя «правыми» или «западниками». При всей яростности и драматизме конфликт между этими течениями является довольно злой карикатурой на противостояние славянофилов и западников XIX века и демонстрирует отсталость и провинциализм сегодняшних идеологических столкновений.

Переход от сегодняшнего двухцветного мировосприятия к многоцветному означал бы качественное изменение массового сознания и эмоциональной атмосферы в стране. Многоцветие убийственно для авторитарного сознания и тоталитарных идеологий, включая марксизм-ленинизм, которые построены на манихейском двоичном принципе борьбы «абсолютного добра» с «абсолютным злом».

По мере разрушения тоталитарной «оптики» в стране постепенно, но неизбежно начнут осознаваться глубина пропасти, в которую затянул страну большевизм, и неуместность празднования даты захвата большевиками власти. К сожалению, мое поколение не доживет до времени, когда неуместность празднования «Великого Октября» станет очевидной для большинства российских граждан. Однако у наших детей, и тем более внуков, шансы есть. Во всяком случае, хотелось бы на это надеяться.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


К созданию ГлавВоенПУРа

К созданию ГлавВоенПУРа

Григорий Герасимов

0
873
От призвания Рюрика до возвращения Крыма

От призвания Рюрика до возвращения Крыма

Владимир Щербаков

1000-летняя история государства уместилась в одной книге

0
2259
«Гиацинт» – огненный цветок  Российской армии

«Гиацинт» – огненный цветок Российской армии

Сергей Суворов

История создания и службы самоходной артустановки 2С5

0
2604
Праздник во Дворце труда

Праздник во Дворце труда

Арти Д. Александер

Несостоявшиеся шедевры советского архитектурного авангарда

0
548

Другие новости

Загрузка...
24smi.org