Вот и исполнилась моя мечта, вернее, часть большой мечты. Еще будучи студентом, 20 лет назад, наслушавшись в университете лекций по истории Востока и насмотревшись страноведческих телепередач, я решил, что если представится возможность, то в будущем надо обязательно посетить три архитектурные жемчужины буддийского мира – храмовые комплексы Боробудур в Индонезии, Ангкор-ват в Камбодже (тогда эта страна у нас называлась Кампучией) и Шведагон в Бирме (теперь это государство чаще называют Мьянмой). В июле я закрыл один из пунктов этой программы-максимум – посетил Камбоджу и осознал, сколько еще чудес помимо Ангкор-вата в этой стране можно и следует посмотреть.
Пирамиды древних кхмеров
После Вьетнама, через который пролегал мой путь к архитектурным сокровищам древних кхмеров, прямых авиарейсов из России в Камбоджу пока нет, эта страна показалась краем сказочных контрастов.
Если во Вьетнаме почти не сохранилось древних величественных сооружений, так как местные правители предпочитали строить дворцы и пагоды из недолговечного дерева, а многое из того немногого, что строилось из камня, погибло в пожарах и войнах XX века, то Камбоджа выглядит архитектурным заповедником. Оказалось, что Ангкор-ват лишь один из примерно сотни величественных храмовых комплексов этой страны, большая часть которых разбросана возле города Сием-Риапа на площади примерно 200 квадратных километров, объединенных в исторический заповедник Ангкор-тхом («великая столица»). Посетить их все не удалось. За день мы успели побывать лишь в шести храмах, каждый из которых был по-своему величественен и своеобразен. Из-за этого уверения гида, что посещаем мы самые красивые храмы из заветной сотни, а Ангкор-ват из них самый-самый, как-то не вызывали доверия. Из увиденной шестерки храмы Байон, Бапуон и Та кео восхитили меня не меньше Ангкор-вата. Остается только догадываться, как эти храмы выглядели тысячу лет назад, когда на них еще не было следов разрушений, а с их макушек еще не были ободраны золотые и серебряные пластины.
Храмы Камбоджи опровергают устоявшиеся представления о том, что величие пирамид можно оценить только в Египте и Мексике. Многие храмы кхмеров построены в форме ступенчатых пирамид 30–65 метров высотой. При этом они украшены многочисленными многометровыми головами древних правителей, вычурными барельефами с мифологическими сюжетами и сценами войн. Не забраться по узеньким ступеням на вершины этих построенных без каких-либо скрепляющих растворов храмовых пирамид было бы преступлением. Вся эта красота создавалась с IX по XIV век.
На многих храмах виден отпечаток противоборства брахманизма и буддизма. Их могли начинать строить как индуистские святыни, украшать изображениями танцующего Шивы, а продолжать как буддийские, и наоборот – в зависимости от религиозных предпочтений менявшихся правителей. В период расцвета империи кхмеров на территории «великой столицы», если верить гидам, жили до миллиона человек.
«Ван доллар, сэр»
Самый высокий храм-пирамиду – Ангкор-ват – и прилегающую к нему обширную территорию окружает «ров» – разделенные каменными мостами пруды шириной с Москву-реку, а то и больше. Когда-то в них, охраняя покой императоров, их свиты, многочисленных монахов и прочих жителей несохранившихся до наших дней деревянных построек, плавали крокодилы. Сейчас крокодилов не осталось, а с мостов в ставший безопасным ров прыгают с сальто и пируэтами на потеху туристам местные мальчишки. Они не только развлекаются, но и зарабатывают деньги для своих нищих семей. Удача, если твой прыжок притянет взор или прицел фотокамеры иностранных туристов. После этого, выбравшись на мост, можно с полным правом бежать за белым «миллионером» с протянутой рукой и возгласом: «Ван доллар, сэр». Важно успеть первым или на худой конец вторым, расширив просительную фразу до «Ван мор, ван доллар, сэр». На третьего и последующих ныряльщиков у белого господина однодолларовых купюр уже скорее всего не хватит, и тогда кульбит не будет оценен по достоинству.
Нищета в Камбодже часто бросается в глаза. По статистике, ВВП на душу населения в этой стране примерно в полтора раза ниже, чем в небогатом соседнем Вьетнаме, и по паритету покупательной способности не достигает 2 тыс. долл. в год. В номинальном выражении цифра еще меньше, людей спасает дешевизна. Один доллар здесь вполне платежеспособная величина. На него, например, можно купить около двух килограммов риса или проехать в любой конец Сием-Риапа на моторикше. Доллар США используется в расчетах наравне с местным риелом, при этом редкие туристы связываются с камбоджийской валютой.
Если выехать из Сием-Риапа - города для туристов и богачей, застроенного новыми двух-трехэтажными каменными домами, чем-то напоминающими таунхаусы Куркина, то вдоль дорог стоят, как правило, деревянные халупы на сваях. Их стены сделаны из тонких досок, бамбуковых стволов или вообще из плетеных циновок. Надежными выглядят только сваи, на которых они стоят, что неудивительно – в сезон дождей вода здесь может подниматься на несколько метров.
Самые высокие сваи – возвышающиеся на пять-шесть метров над землей – при подъезде к озеру Тонлесап. В сезон дождей оно увеличивается в несколько раз и заливает гигантские территории в центре Камбоджи. Перевод названия озера – «большая свежая вода» – кажется примером самоиронии кхмеров. Свежими желто-коричневые и кое-где пузырящиеся зелеными пузырями воды озера мог назвать только человек с большим чувством юмора. Несмотря ни на что, в этой воде с удовольствием плещутся дети из многочисленных лодочных поселков, прилепившихся к берегам водоема. Их жителям не хватило земли на берегу, поэтому свои хижины они строят не на сваях, а на джонках. В тех условиях это вполне рационально, какой бы силы ни были дожди, хижины на джонках никогда не будут затоплены.
Нищета и теснота, в которых живут обитатели лодочных поселков, поражают даже камбоджийцев. Словно оправдываясь, наш гид постоянно повторял, что так жить нельзя и что на лодках живут не столько безземельные кхмеры, сколько беженцы из Вьетнама, спасавшиеся от ужасов бушевавших на их родине войн. Взрослое население в лодочных поселках промышляет рыболовством и разведением рыбы в огражденных заводях и садках. Детям приходится работать с малых лет. К плывущим лодкам с туристами причаливают быстроходные моторки. Из них на ходу перепрыгивают дети шести-семи лет с корзинками, набитыми различными сувенирами и баночками с напитками. Довелось увидеть также в километре от берега лодку, в которой женщина с новорожденным ребенком просила милостыню у туристов. В это время ее трех-четырехлетний сын обрезком канистры вычерпывал воду с дырявого дна джонки. Несмотря на его труды, покрывающий дно лодки 10–15-сантиметровый слой воды не убывал.
Кровавые эксперименты школьного учителя
С конца 70-х и до сих пор, пожалуй, больше, чем с архитектурными сокровищами, Камбоджа ассоциируется с преступлениями «кровавой клики Пол Пота – Иенг Сари и Кхиеу Самфана». За три с половиной года – с 1975 по 1979 год – последователи леворадикального инженера Пол Пота, поработавшего на родине учителем истории и географии, истребили четверть населения страны. Творчески развивая идеи Маркса, Ленина, Сталина и Мао Цзэдуна, полпотовцы истребили до 2 млн. камбоджийцев. Сейчас в стране проживают около 4 млн. человек, в то время как в дополпотовскую эпоху – около 7 млн.
 Останки жертв режима Пол Пота выставлены на обозрение потомкам и туристам. Фото автора |
Спасаясь от террора подростков, из которых Пол Пот формировал свою армию и собирался построить новое общество без тунеядцев монахов и интеллигенции, представителей которых истребили или довели до голодной смерти, больше миллиона камбоджийцев бежали в другие страны. В результате все города обезлюдели. Социальный эксперимент местных коммунистов мог продолжаться еще сколь угодно долго, если бы не вторжение вьетнамской армии, которая свергла столь кровавый режим. Пол Пот, пожалуй, по степени антигуманизма и его безрассудности превзошел и Сталина, и Гитлера. Те хотя бы обрастали миллионами жертв в течение многих лет и десятилетий, а не одной «ударной трехлетки» и добивались такой ценой в периоды расцвета их режимов определенных социально-экономических и политических достижений. Камбоджа, наоборот, пришла к запустению и полной разрухе.
Свидетельствами бессмысленных человеческих жертвоприношений полпотовцев стали специальные костницы, в которых на обозрение потомкам и туристам выставлены сваленные в кучу черепа и кости жертв кровавого режима. Волей-неволей они заставляют задуматься о том, что в головах школьных учителей далеко не всегда скрыто только «доброе, мудрое и вечное».
Андрей Довголенко 
