Россия будет улучшать свой имидж в Европарламенте

Постоянный представитель РФ при ЕС Владимир Чижов в интервью корреспонденту «НГ» Андрею Терехову рассказал, что меняется во взаимодействии РФ и Евросоюза после вступления в силу Лиссабонского договора, почему до сих пор не введен безвизовый режим с Европой, и открыл малоизвестные страницы биографии председателя Еврокомиссии Жозе Мануэла Баррозу.

– Владимир Алексеевич, что изменилось в работе российского постпредства при ЕС после вступления в силу Лиссабонского договора (ЛД) 1 декабря?

– Работы стало больше. Поскольку помимо того, чем мы занимались до сих пор, нам необходимо анализировать изменения, которые происходят в связи со вступлением в силу Лиссабонского договора. Это довольно непросто, потому что некоторые перемены еще «в работе». До последнего момента судьба ЛД была подвешена: сначала были проблемы с референдумом по договору в Ирландии, затем – с подписью президента Чехии. В этих условиях европейская бюрократия осторожничала и не прорабатывала практические вопросы имплементации, дожидаясь решения вопроса в принципе. Теперь европейцы этим занялись.

– Встречались ли вы с Кэтрин Эштон и Херманом ван Ромпеем после занятия ими должностей соответственно высокого представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности и председателя Евросовета?

– Ван Ромпей приступит к исполнению обязанностей 1 января. Пока председателем Евросовета является премьер Швеции Фредрик Рейнфельдт. В этом качестве он участвовал в саммите РФ–ЕС 18 ноября, а 10–11 декабря председательствовал на саммите ЕС в Брюсселе.

Кэтрин Эштон приступила 1 декабря к обязанностям высокого представителя ЕС по иностранным делам. Но у нее, как говорят в Брюсселе, «две шляпы». Эштон в качестве заместителя председателя Еврокомиссии формально ожидает вместе с остальным составом новой комиссии утверждения в Европарламенте. Оно состоится не раньше конца января, а то и в феврале. Но Эштон по-прежнему остается членом Еврокомиссии, поскольку была комиссаром ЕС по торговле до 1 декабря. При этом сейчас торговлей временно занимается новый комиссар Бенита Ферреро-Вальднер. Я встречался с Эштон многократно, последний раз виделся с ней на саммите в Стокгольме. С ван Ромпеем я пока не встречался, поскольку он официально не приступил к обязанностям.

– Как вы оцениваете выступление Кэтрин Эштон на встрече с евродепутатами 2 декабря? Не создалось ли у вас впечатление, что пока баронесса не слишком глубоко разбирается в проблемах Закавказья, в том числе Нагорного Карабаха, не осведомлена о проекте Nord Stream, ситуации в Крыму?

– Ее кредо на данном витке – «дайте мне время, и я отвечу на все ваши вопросы». Было бы странно ожидать, что она в течение нескольких дней постигнет всю конкретику проблем. Это не умаляет ее достоинств как опытного политика и переговорщика. Год назад, когда Эштон назначили комиссаром по торговле, у нее тоже не было опыта в этой сфере, но однако все признают, что она справилась.

– Видимо, ей помог опыт работы в CND... Кстати, как вы оцениваете выпады британских и восточноевропейских депутатов в адрес баронессы, которые чуть ли не записали ее в агенты Советского Союза?

– Желающие найти скелеты в чужих шкафах всегда найдутся. Эштон этих эпизодов в своей биографии не скрывала. Например, сам председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу, как известно, в молодости состоял членом португальской организации откровенно левацкого толка. А Хавьер Солана, до того как стать генсеком НАТО, ходил в Мадриде на демонстрации протеста против Североатлантического союза. Жизнь ведь не черно-белая.

– Эштон на той же встрече в Комитете по иностранным делам Европарламента обещала сотрудничать с европарламентариями в проведении внешней политики ЕС, в частности работать над теми темами, к которым депутаты уже проявили интерес. О России и ее отношениях с соседями, странах СНГ вопросов было задано, пожалуй, больше всего. Какую роль в выработке внешней политики ЕС, прежде всего на российском направлении, будет играть Европарламент?

– Европарламент будет играть более весомую роль во всех делах ЕС. Это предусмотрено Лиссабонским договором. Европарламент, естественно, претендует на то, чтобы у него был более весомый голос в сфере внешней политики, в том числе и на российском, восточноевропейском, трансатлантическом, китайском направлениях. Так что реверанс Эштон в адрес Европарламента неудивителен. Другое дело, что некоторые комментаторы не преминули обратить внимание на то, что легитимность Европарламента дает основания для вопросов. Избран он был до вступления в силу ЛД по Ниццкому договору, а более широкие права получил по ЛД без перевыборов.

– Не вызывает ли у вас озабоченность тот факт, что Европарламент, где зачастую преобладает предвзятая позиция в отношении РФ, будет играть большую роль в определении внешней политики ЕС?

– Я рассматриваю это не как предмет озабоченности, а как профессиональный вызов. С Европарламентом надо работать. Без ложной скромности могу сказать, что за те годы, что я здесь работаю, некоторое прояснение в мозгах немалого числа евродепутатов мы отмечаем. Конечно, все зависит от людей. Есть записные «доброжелатели» – как г-н Ландсбергис, которых не исправить. Но есть немало депутатов, которые искренне хотят разобраться. У нас неплохие отношения с лидерами фракций в Европарламенте. Постпредство стимулирует развитие профильных контактов. 10 декабря на съезде Европейской народной партии (ЕНП) в Бонне «Единая Россия» стала членом ЕНП, которая является первой фракцией в Европарламенте. Продвинутое сотрудничество установилось между «Справедливой Россией» и Европейской партией социалистов.

– Известно, что Россия обращалась за содействием в улучшении своего имиджа за рубежом к специализированным иностранным фирмам, например к американской компании Ketchum. Продолжает ли Россия проводить подобную практику в Европе?

– В Брюсселе мы в основном работаем без компании Ketchum, самостоятельно. У нас неплохие связи с корпорацией «Евроньюс», которая примерно на одну пятую принадлежит ВГТРК, с околоеэсовскими СМИ. Работы много. Нужно активно продвигать имидж нашей страны и позиции, которые мы отстаиваем. В свое время в Европарламенте была развернута кампания в отношении прав угро-финских народов РФ. Ясно, что инициатива исходила не из Финляндии и не из Венгрии. Тогда мы в сотрудничестве с финскими и венгерскими депутатами организовали серию мероприятий, в том числе выступления руководства соответствующих субъектов Российской Федерации, выставки, концерты, и в общем эта кампания сошла на нет.

– Недавно итальянцы вновь обнадежили граждан РФ: глава МИД Италии Франко Фраттини пообещал нам хорошие новости в следующем году и указал, что россияне заслужили право путешествовать в Европе без виз. Как вы оцениваете перспективы отмены виз?

– Я согласен с моим хорошим другом Франко Фраттини. Его соотечественник Романо Проди, когда был председателем Еврокомиссии, обозначал в качестве даты установления безвизового режима между ЕС и РФ 2008 год. Фраттини, насколько я понимаю, отталкивался от положения ЛД, в соответствии с которым решения в сфере визовой политики могут приниматься квалифицированным большинством. У нас безвизовый диалог с ЕС идет не быстро и не без трудностей. Темпы нас не удовлетворяют. Цель перехода к безвизовому режиму ЕС по-прежнему считает долгосрочной, примерно так же, как в СССР рисовали светлое будущее. Мы же убеждены, что пора переходить к конкретной «дорожной карте», которая предусматривала бы конечный результат – отмену виз. Что касается России, то мы готовы к безвизовому режиму с ЕС хоть завтра, без предварительных условий. Мяч в этом вопросе полностью на поле ЕС. Легкость, с которой ЕС ввел безвизовый режим для граждан трех стран Балканского региона, подтверждает, что при наличии политической воли технические вопросы можно решить.