Павел Буре: "Смогу ли я играть в хоккей в следующем году, станет известно в сентябре"

В Москве Павел Буре волен ходить, куда захочет. На концерте Пола Маккартни.
Фото Натальи Преображенской (НГ-фото)

-Павел, как вы себя чувствуете? Колени не беспокоят?

- Вообще чувствую себя хорошо. Колени пока еще беспокоят.

- Находясь в Москве, каким образом вы поддерживаете спортивную форму? Занимаетесь на тренажерах, плаваете?

- Врачи рекомендовали мне пока ничего не делать. Даже велосипед нельзя крутить.

- Некоторое время назад, в одном из интервью, вы сказали, что не будете больше выступать за сборную России. С тех пор что-нибудь изменилось?

- Об этом я объявил перед последней Олимпиадой. Сегодня даже вопрос так не стоит. Я все-таки с 18 лет играл за сборную. Получается 13 лет. Это достаточно долгий срок. Так что вопрос стоит чуть по-другому: смогу ли я вообще играть в следующем году. Сегодня я не могу на него ответить. Это будет известно только в сентябре.

- В чем, на ваш взгляд, заключаются причины неудачного выступления сборной России на последнем чемпионате мира?

- На чемпионате мира все зависит от одной игры. И если ты вышел в четвертьфинал, то уже достиг какого-то результата, попал в число команд, которые будут бороться за медали. Кто-то может выиграть, кто-то может проиграть. Что именно случилось, я не могу сказать. Меня там не было. Чтобы это объяснить, я должен был бы как игрок находиться на лавке, в раздевалке. А так все-таки в четвертьфинал вышли, уже был шанс.

- Давайте поговорим о принципе комплектования команды. Как вы считаете, оправданна ли ставка исключительно на молодых игроков?

- Команда, я считаю, должна быть сформирована из хорошего микса. В ней должны быть и опытные, и молодые игроки. Потому что по-другому не получится. Когда я играл в ЦСКА или в сборной, у нас были ветераны, основные звезды. Но Тихонов всегда брал человек пять молодых, чтобы они натаскивались. Иногда у ветеранов игра не шла. А молодежь именно за счет своего энтузиазма могла переломить ход матча.

Случалось, Макаров, Ларионов, Крутов, Хомутов, Быков, Каменский - великие все игроки, в расцвете сил - не могли забить. Я же тогда играл в третьем звене. И Тихонов, даже при игре в большинстве, выпускал нас, а не их. За счет этого ЦСКА фактически не проигрывал. Потому что в команде были сильные и молодые, и опытные игроки.

- В конце 80-х годов Виктор Тихонов начал создавать очередную супертройку ЦСКА и сборной СССР. Я имею в виду вас, а также Сергея Федорова и Александра Могильного. Не жалеете, что по большому счету вам так и не удалось поиграть с такими замечательными партнерами?

- Вы знаете, почему Тихонов был сильным тренером? Потому что он всегда смотрел в будущее. В первый раз я услышал об этом, когда мне было всего 14 лет. А Федорову и Могильному - по 16. Но я уже знал, что это вопрос времени, когда нас поставят в одну тройку.

Мы все-таки сыграли вместе и добились больших результатов. Выиграли молодежный чемпионат мира в 1989 году. В том же году я чуть было не попал на взрослый чемпионат мира в Швеции. У меня уже был билет на поезд. Но в последний момент меня отцепили. (Смеется.) Федоров и Могильный поехали, а меня не взяли. Сказали: "Подожди еще годик". Кроме того, мы были чемпионами Советского Союза. Потом Могильный уехал, а мы с Федоровым стали чемпионами мира в 1990 году в Швейцарии.

- Не кажется ли вам, что сборная России, если за нее не выступают сильнейшие хоккеисты из НХЛ, способна добиться каких-то результатов, играя исключительно от обороны?

- Оборонительный хоккей себя оправдывает. Игра от обороны, я считаю, уже стала тенденцией. Приведу пример из своего опыта. Когда я начинал играть у Тихонова, мы играли в атакующий хоккей, и были на голову сильнее всех. Все зависело не от обороны соперника, а от нашего мастерства. Мы просто могли всех переиграть, перебегать. Сегодня класс команд так сравнялся, что уже никого не перебегаешь, а только сделаешь ошибки.

- Последний финал Кубка Стэнли - лишнее тому подтверждение.

- Да это везде. Есть такое правило: если ты сыграл "на ноль" - это уже ничья. А один гол ты всегда за игру забьешь. Поэтому самое главное не пропустить. Другой вопрос, что игра от обороны не так интересна зрителю. Скучно. И мне, как игроку, нравится, когда забивается много голов. Обыгрываешь, какие-то моменты создаешь интересные. Но так как все просят победы, то, естественно, от этого надо отказываться и играть в скучный хоккей. Тогда у тебя будет больше шансов выиграть.

- Вам пришлось играть в командах, которыми руководили тренеры, имеющие репутацию авторитарных людей. Я имею в виду Виктора Тихонова и Майка Кинэна. С кем из них двоих вам было проще находить общий язык?

- Вы знаете, это несколько разные ситуации. Тихонов взял меня в команду, когда мне было 16 лет. И, естественно, он уделял больше времени и внимания тем ребятам, которым было 28-30 лет. Тот же Фетисов как раз в команде был. Я же был маленьким мальчиком, и со мной больше занимался третий тренер. Через два года, когда они уехали и я стал играть в первой пятерке, Тихонов, естественно, больше времени уделял мне. Но у меня с ним проблем не было. Так получилось, что в то время я достаточно много голов забивал. Шел на первом-втором месте уже в 19-20 лет.

С Кинэном я встретился, когда имел определенный статус. Это уже другая ситуация. Он должен был уважать меня как сложившегося игрока, а я его - как великого тренера. У меня с ним до сих пор великолепные отношения. Когда есть возможность, мы встречаемся, созваниваемся.

- В России в 90-х годах бытовало мнение, что после ухода из хоккея Уэйна Гретцки и Марио Лемью на их место придут звезды из Европы. А местные суперзвезды, например, тот же Эрик Линдрос, отойдут на второй план. Не создается ли у вас впечатление, что в НХЛ и в дальнейшем на первых ролях будут европейцы?

- Что касается Линдроса, то он стал суперзвездой.

- Но с забитыми шайбами у него не очень.

- Да, я знаю. Он даже ни разу 50 голов не забивал. Не знаю, забивал ли он 40. Но он - признанная суперзвезда. Поэтому я бы не отделял его от себя или от Могильного, а поставил бы вровень. Когда я начинал играть в НХЛ, там было две самые большие суперзвезды - Гретцки и Лемью. Их я бы поставил отдельно. Они там как люди с Луны. А далее идут 10-15 суперзвезд. Просто у кого-то один сезон лучше получился, а у кого-то - другой. Например, в сезоне 1993-1994 годов я забил 60 голов - больше всех в Лиге. Гретцки набрал больше всех очков. Федоров получил MVP (приз самому ценному игроку регулярного чемпионата. - Р. Т.). И кто лучше?

- Будет ли когда-нибудь побит рекорд Уэйна Гретцки - 92 шайбы за сезон?

- Это вечный рекорд.

- Но раньше другой рекорд, принадлежащий Горди Хоу - 801 шайба в чемпионатах НХЛ, - тоже казался вечным. А потом его побил Гретцки.

- Я думаю, что этот рекорд никто никогда не побьет. Чтобы стать суперзвездой, нужно забить 50 голов. А чтобы превзойти результат Гретцки - в два раза больше. К тому же хоккей стал оборонительным. Если раньше счет все время был 6:5, 7:5, 5:5, то сейчас - 1:0, 0:0. Что-то я не припомню, чтобы в начале моей карьеры кто-то играл 0:0. А сейчас это обычное дело.

- Кого бы вы выделили из наших молодых хоккеистов, выступающих в НХЛ?

- Ковальчук достаточно хорошо играет. Все-таки он второй год подряд забивает больше 30 голов. Это достаточно большой результат.

- Иначе говоря, ситуация начала 90-х, когда в НХЛ появилось целое созвездие игроков из России, не повторилась?

- Ну а кто звезды? Кто пришел в начале 90-х? Какое целое созвездие?

- Троих могу назвать сразу. Это Могильный, Федоров, Буре.

- Ну и все.

- А Зубов?

- Зубов, понимаете, великолепный игрок. Но суперзвездой он стал чуть позже. У него это заняло какое-то время.

- Яшин?

- Яшин, да. Но это же наше поколение, какая разница.

- На хоккейной площадке, когда что-то не получается, вы с досады на каком языке ругаетесь?

- Когда как.

- А какие слова употребляете?

- Плохие.

- Какие светские мероприятия вам нравятся?

- Все зависит от ситуации. Если в Москве я могу выбирать, куда пойти, то в Нью-Йорке у меня такого права нет. Там - хочешь не хочешь - ты обязан идти на любое мероприятие, в котором участвует команда. Ведь мы пропагандируем команду, пропагандируем хоккей.

- За время нынешнего пребывания в Москве какое-нибудь светское мероприятие вам запомнилось?

- Где я был-то? Я вроде бы у нас особо нигде и не был. А запомнилось? Концерт Пола Маккартни.

- Павел, сколько раз вы встречались с президентом Путиным?

- (Задумывается.) Раз пять, наверное. Раза четыре или пять.

- Какое впечатление на вас произвел президент как человек?

- Очень хорошее впечатление. Больше всего меня удивило, что он остался нормальным человеком, который все понимает. Он и разговаривает с тобой совсем не так, как большие надутые начальники. Например, мы с ним ужинали в Вашингтоне. Уехали с приема и отправились в частный ресторан. В совершенно обычный ресторан, где сидели обычные люди. И мы сидели с президентом, часа два ужинали. Через какое-то время забываешь, что перед тобой руководитель сверхдержавы. Став президентом, он остался нормальным человеком. Это говорит о тех великолепных качествах, которые, к сожалению, присутствуют не у многих.