Это надо видеть и слышать

Модный театр – это не только хороший спектакль, но и модная публика.
Фото Фреда Гринберга (НГ-фото)

Тем не менее театр жив и чувствует себя неплохо и даже активно участвует в общественной жизни: театральная реформа, задуманная правительством, захлебнулась, натолкнувшись на яростное сопротивление театральной общественности. Если надо подписать письмо в защиту судебной системы – обращаются к театральным деятелям. Общественная палата? Снова без них не обойтись.

Значит, театр нужен.

Значит, он нужен и зрителям.

Но как объяснить, что тянет публику в театр, что заставляет людей сперва мучиться выбором (куда пойти: 200 театров, каждый вечер в Москве – около ста театрально-зрелищных мероприятий?), затем – проходить через рамку, стоять в очереди в гардероб, потом сидеть час двадцать до антракта и еще час – после, и снова – в гардероб, в очередь, а там – искать, куда же удалось воткнуть машину┘ Ради чего? Был ли катарсис? Или – за неимением – хоть какой-нибудь кайф?

Не всякий спектакль оказывается хорошим. Не каждый хороший спектакль – любимый, то есть такой, на который и самому захочется сходить еще раз, и друзьям посоветуешь. А любимый спектакль – не всегда модный.

Модный спектакль – нечто новое на нашем театральном небосклоне, но отрицать наличие таковых уже никто не станет.

А что такое модный спектакль?

Понятно, что это – спектакль, на который не попасть. На который билеты стоят дорого, потому что кто же поверит в моду на спектакль, билет на который стоит от ста до ста пятидесяти за место в партере?! Это спектакль, на премьере которого в зале – Тина Канделаки, Михаил Куснирович, Андрей Малахов, Ирина Антонова, Александр Васильев (который отвечает за моду), Сати Спивакова (возможно, даже с супругом), Олег Янковский, Андрей Макаревич, Марк Рудинштейн, Александр Шохин и Александр Жуков┘ А на последующих премьерах – Кудрин, Греф, Драганов, Митрофанов, Юлия Бордовских, Екатерина Андреева┘

У моды на театр – свои герои. Я думаю, этой моды не было бы, если бы не Эдуард Бояков, сегодня – худрук театра «Практика», а еще недавно – гендиректор «Золотой маски». «Маске» удалось ввести моду на театр в первые недели весны. Люди, игнорирующие театр в другое время года, готовы полтора часа выстаивать в очереди перед Кутафьей башней, чтобы посмотреть-послушать «Аиду» Новосибирского театра оперы и балета. Об этом будут говорить. Значит, это надо видеть и слышать.

Моды на театр не было бы, если бы не было Олега Табакова, который, придя во МХАТ имени Чехова, начал с ремонта туалетов и касс. Новые билеты, новые буфетные стойки, новые спектакли – звенья одной модной цепи, которую – против эпохи новых русских – хочется уже назвать не цепью, а цепочкой.

Третьим (поскольку в России у всего должно быть три источника и три составных части) персонажем, которому театр обязан сегодня своими модными тенденциями, следует, наверное, назвать Михаила Угарова, который бросил вызов старому театру и принялся доказывать, что театр может и должен говорить о самом что ни на есть наболевшем и соответственно привлек в театр – в первую очередь в свой скромный, небольшой подвал Театра.doc – тех, кто до тех пор обходил его стороной.

К слову, если не ограничиваться театром только драматическим, – это, конечно же, Анатолий Иксанов: в Большой сегодня ходят, потому что это модно. Не зная сегодняшних премьеров и примадонн, идут на шумные названия: «Дети Розенталя»? Это надо видеть.

Так родилась мода на театр. Пока еще едва заметная, хотя залы московских и не только московских театров сегодня уже не жалуются на малую заполняемость, как было совсем еще недавно. Но она уже есть. Уже известно, кого и что смотреть надо. Модный театр – это театр Кирилла Серебренникова. Модный театр – это театр Нины Чусовой. Модный театр – театр Дмитрия Чернякова. Театр Евгения Гришковца. Это – новые брэнды, новое качество, новый стиль.

Что хорошего от всего этого для театра? Хорошо, что он не выпал из обоймы необходимого, из «тенденций». Это само по себе хорошо.

═

Кто ходит в театр? В ходе исследования, проведенного агентством MASMI Research в феврале 2005 г., были опрошены 500 посетителей 10 московских театров. Среди респондентов – 71% женщин и 29% мужчин.