Действие пятое

Буфет при станции. Лопахин и Симеонов-Пищик пьют коньяк.

ЛОПАХИН: Лоб разбить┘ Ну, что еще┘

ПИЩИК: Так вы и разбили. Мне Кардамонов под секретом...

ЛОПАХИН: Разбил. Я как увидел, походил по комнатам минут пять, потом только┘ Больше для проверки ≈ больно или нет. И для дикости, конечно┘ Мол, об косяк бился┘

ПИЩИК: Это психология, сейчас многие так.

ЛОПАХИН: Хожу по комнатам, и на себя считаю: много жизни разной, мыши ≈ видно ≈ бегали, жучки, ведро воды ≈ лед плавает┘ В дальней комнате грибов связки. Я бы жил, право.

ПИЩИК: Вы, умоляю, Любови Андреевне про ведро не скажите.

ЛОПАХИН: Правильно беспокоитесь: сказал. Телеграфом на второй день отправил роман целый. Еще и про ставни отметил: ставни пустяшные ≈ на итальянский манер ≈ в досочку. Не кулаком, так кочергой можно┘

ПИЩИК: Здесь 300, еще 540 должен вам буду.

Берет деньги, нюхает, прячет в портмоне.

ПИЩИК: Пачули, да. Мракобесие, но я приветствую ≈ утешает в бедности нашей┘ Дашенька моя две капли в кошелек капнула: для денег, говорит. Впрочем, что я вам рассказываю.

ЛОПАХИН: Ну и как глина? Пошла?

ПИЩИК: Грех жаловаться, англичане довольны.

ЛОПАХИН: Выходит, помогает маслице┘

ПИЩИК: Вам ли не знать, Ермолай Алексеевич.

ЛОПАХИН: Осуждаете? Сам себя осудил.

ПИЩИК: Господь с вами, на то и природа┘ Мы веселились, теперь нами празднуют. Мне больше, если честно, Варю жалко.

ЛОПАХИН: Тут мне, кажется, не в чем себя упрекнуть.

ПИЩИК: Именно! Да к черту девиц ≈ с товаром их. Лучше старика помянем.

Пьют коньяк.

ЛОПАХИН: Я в Париж назло написал┘ От обиды.

ПИЩИК: Написали и написали.

ЛОПАХИН: Она бесчувственная. Я бы, вот, крокодила есть не стал. Хотя все равно ее душу люблю┘ Как посмотрит ≈ все облетает┘ Лопахин тоже дерево, только во мне листья ветками вовнутрь.

ПИЩИК: Такие у Буссенара упоминаются.

ЛОПАХИН: Какое?

ПИЩИК: Спросить что-ли пивка на запивку?

ЛОПАХИН: Ну вот и поговорили.

ПИЩИК: Так спросить?

ЛОПАХИН: Спросите.

Пищик показывает жестом, чтобы принесли кувшин пива.

ЛОПАХИН: Жаль старика. Но и меня жаль: я ведь нарочно один пошел. Чтобы вдуматься. Страницу судьбы, так сказать, перевернуть, половицы послушать. День еще был ≈ солнце, как собака бешеная. Сугробы на глазах таяли.

ПИЩИК: Получается, всю зиму пролежал.

ЛОПАХИН: Всю зиму, да┘

ПИЩИК: Как же теперь будете?

ЛОПАХИН: Что это вы обо мне в будущем времени? Я уже есть: старичка в землю, дом ≈ собственной рукой первую доску оторвал; к воскресенью закончат, как и не было. Вот землемера жду, должен прибыть в два часа.

ПИЩИК: Опоздает. Под Закипью мост чинят.

ЛОПАХИН: Дождусь. С вами вот, проговорюсь, наконец.

Не спешите?

ПИЩИК: Теперь куда? Я уж всех, кому должен, по два раза объехал.

ЛОПАХИН: Маслице! Эх, Даша┘

ПИЩИК: А что сад?

ЛОПАХИН: Осенью еще.

ПИЩИК: Как же рабочие стук не слышали? Хотя, какой стук за топором услышишь. Да и далеко там.

ЛОПАХИН: Что ему стучать? Не стучал он.

ПИЩИК: Тогда целый физиологический очерк получается.

ЛОПАХИН: Вот за это меня больше обида и взяла: все прожитое, узел наш верченый-переверченный ≈ к одной человеческой блохе сведут!

ПИЩИК: Кто сведет?

ЛОПАХИН: Вы все, вы первый и сведете. У вас глаз бледный - с тех пор, как деньги появились. Вам теперь только дай зарисовку. Раньше вы мне больше нравились.

ПИЩИК: Раньше я у вас денег просил. Хотя они┘ Не важно. А теперь не прошу.

ЛОПАХИН: Что деньги? Для того они и есть, чтобы просить.

ПИЩИК: Это верно┘ Я раньше кроме денег другой жизни не знал. Только внутреннее движение. Да и то все на добычу направлено, на гигантизм. Умеренным в долг не дают, да-с. Проверено.

ЛОПАХИН: Деньги вас сильно подсушили, Борис Борисыч.

ПИЩИК: Я про вас, не обижайтесь, Лопахин, тоже скажу┘ Вы всегда были купец┘

ЛОПАХИН: Не всегда. Мужиком в детстве был.

ПИЩИК: Я не о том. Были вы купец┘ Как из новой книжки, из декадента какого-нибудь. А тут, за полгода что я-вас не видел, в совершенного островского купца превратились.

ЛОПАХИН: Не могу Островского читать. Все ≈ правда.

ПИЩИК: Но жив, жив и в Лопахине декадент: мне доложили про ваш подвиг.

ЛОПАХИН: Не знаю за собой.

ПИЩИК: А как вы, пока врач ехал, шляпой солнце ловили! Думали, что вас никто не видит?

ЛОПАХИН: Было такое, да. Тоже Кардамонов принес?

ПИЩИК: Он. Удобный сосед.

ЛОПАХИН: Давно я не был у вас, Борис Борисович.

ПИЩИК: Всегда пожалуйте. И Даша рада будет.

ЛОПАХИН: Не верю.

ПИЩИК: А вы поверьте.

ЛОПАХИН: Так и поедемте.

ПИЩИК: А как же землемер ваш?

ЛОПАХИН: Черт с ним! Пешком дойдет. Шампанского возьмем. Как думаете, пора мне?

ПИЩИК: Как лицо заинтересованное┘

ЛОПАХИН: Нет, вы мне по-дружески скажите.

ПИЩИК: Пора!

ЛОПАХИН: Ну так и нечего думать. Прямо сегодня все закончим. Что надулись?

ПИЩИК: Жена, пока от родов не умерла, сильно меня за язык ругала.

ПИЩИК: К чему это вы?

ЛОПАХИН: Не могу не спросить.

ПИЩИК: А как же Варя?

ЛОПАХИН: Помрет Даша родами ≈ женюсь и на Варе.

ЗАНАВЕС