Да здравствует комментарий!

Поэзия не проза, а басня не публицистика, однако за всяким стихотворным текстом, даже самым что ни на есть личным, стоит конкретная реальность, кроется сеть исторических обстоятельств и плоть живых прообразов. Сопоставление одного с другим - то есть, как выражался Бродский, "стишка" с комментарием - бывает не только крайне любопытным, но и полезным. И - по мне - вовсе не разрушает читательского кайфа.

Не все знают, что Булат Окуджава (как и уже помянутый Иосиф Бродский - автор стихотворения "Развивая Крылова") по-своему очень любил басню, словно бы тоскуя об этом великом, но в ХХ веке почти насмерть скомпрометированном жанре. Казалось бы, стараниями журнала "Крокодил" финита в России басенная комедия! Но именно в лирике Окуджавы этот сатирический - с непременным присутствием веселой дидактики - жанр нежно поднял опущенную от стыда за советских эзопов голову┘ Его "простой муравей", и "черный кот", и кузнечик-активист (вечное "Намереваюсь!"), и сверчок-скептик (у которого в ответ всегда "Может ли быть?") - внучатые племянники крыловских персонажей, каждый раз создающие печальную и потешную пиесу.

Но, конечно, пик басенного начала у Окуджавы - это не самая известная "Песенка про старого гусака" ("Лежать бы гусаку┘"), которая имеет точную дату: август 1968 года. То есть - ввод наших танков в Прагу, наш позор и окончательный крах очередных оттепельно-либеральных иллюзий. Мне это стихотворение так нравится и кажется таким насущным, что я позволю себе привести его тут полностью - оно недлинное.

Лежать бы гусаку в жаровне
на боку,
да, видимо, немного
пофартило старику:
не то чтобы хозяин пожалел
его всерьез,
а просто он гусятину
на завтра перенес.
Но гусак перед строем
гусиным
ходит медленным шагом
гусиным.
Говорит им: "Вы видите
сами -
мы с хозяином стали
друзьями!"
Старается гусак весь день
и так и сяк,
чтоб доказать собравшимся,
что друг его - добряк.
Но племя гусака прошло
через века
и знает, что жаровня
не валяет дурака.
Пусть гусак перед строем
гусиным
машет крылышком
псевдоорлиным,
но племя гусака прошло
через века
и знает, что жаровня
не валяет дурака.

Дата, повторяю, август 1968 года, и за "гусаком", безусловно, стоит (политический каламбур!) Густав Гусак. Стихотворение долго ходило в самиздате, пелось на бардовских сходках, а напечатано впервые лишь в марте 1989 года в "Русской речи". И надо же - насколько точечный адрес "Гусака" и стоявшая за ним "прототипическая явь" за эти десятилетия расширились! Теперь перед нами - универсальное обобщение, вполне приложимое и к иллюзиям минувшего десятилетия, и к новейшим раскладкам тоже. Так всегда происходило и с шедеврами Крылова: кто вспомнит сейчас, что нестареющим "Квартетом" высмеивался Государственный совет начала ХIХ столетия и что Медведь - это Аракчеев? "А вы, друзья, как ни садитесь, все в музыканты не годитесь..." - это и о сегодняшней Думе, да?

Вот и старо-новый русский (то бишь гусак с псевдоорлиными крылышками) не подозревает о том, что он - потенциальная гусятина для хозяина, с которым он, гусак, якобы подружился как с якобы добряком. "Но племя гусака прошло через века / и знает, что жаровня не валяет дурака..." Странно: почему эта, такая самокритичная и такая жесткая, песня-басня Окуджавы ни разу не поминалась нашими прогрессивными политологами?

А пока - мы ведь еще не в жаровне! - давайте-ка внимательней читать стихи наших поэтов-пророков и срочно вдумываться в стоящий за ними документальный контекст.