Художник-математик

- Вопрос надо ставить наоборот, поскольку рисовать я начал примерно с 3-4 лет, еще до того как научился писать и считать, соответственно и художником я стал раньше, чем математиком. А что касается влияния моей профессии на мое искусство, то в течение последних пяти лет я занимаюсь тем, что беру простейшие геометрические формы, очень логичные и ясные, и очень тонко и деликатно разрушаю и расшатываю их изнутри.

- Для меня книга, во всяком случае, те книги, которые я делаю, - это одна из форм искусства. И особенности этой формы искусства заключаются в том, что тут я могу сотрудничать с определенными людьми, с теми, с кем мне хочется, а именно - с авторами текстов. Тут я сам выбираю, с кем мне сотрудничать.

- Вначале, когда возникла идея сделать первую книгу, я сразу решил, что это будет Кафка, потому что тогда я уже начал работать с темой бюрократических бланков и формуляров. Кафку я не перечитывал к тому моменту около пяти лет, но у меня были определенные представления о его творчестве, и они сразу легли на то, что я делаю.

- Нет, я ориентировался на тему бюрократии в ее общем понимании, необязательно это были рассказы, в которых так или иначе присутствовали бюрократы как личности. Скорее меня интересовали бюрократия и канцеляризм как принцип и метод подхода ко всему, чему угодно, или, скажем, момент перечисления, анкетирования.

- Ну, я стараюсь ко всему иронично подходить.

- Я сделал серию гравюр по моим старым впечатлениям о рассказах Кафки, специально не перечитывая их, чтобы текст не давил на меня. И после этого стал выбирать рассказы. Выстроил отдельно гравюры и рассказы и в шахматном порядке их переложил: одна гравюра - один рассказ, и получились очень точные и интересные, на мой взгляд, совпадения между гравюрой и ритмом и принципом построения рассказа. Для меня это и было главным, и, как мне кажется, у меня это получилось.

- Я принципиально не хочу называть это иллюстрированием. Это сделано не как иллюстрации, ни в коей мере, а скорее как визуальный параллельный ряд, своеобразное соавторство.

- Насколько я знаю реакцию читателей (как вы их называете - я бы скорее назвал бы их зрителями), ни у кого раздражения это не вызвало, скорее наоборот: довольно емкие и интересные, на мой взгляд, ассоциации, мне кажется, что они правильно воспринимают их не как иллюстрации, а как параллельный ряд.

- Что касается шрифта, то в первых двух книгах ("Канцелярия" и "Китайская стена") я использовал бертольдовский академический шрифт, который был чрезвычайно популярен во времена Кафки. Такое цитирование было намеренным, я специально изучал этот вопрос. Правда, что касается самих изданий Кафки, то они печатались другими шрифтами. Единственное, что я извлек, это то, что он просил печатать свои издания большим кеглем. Я тоже использую довольно крупный кегль.

- Вторая книга называется "Китайская стена", в ней всего три рассказа Кафки ("О том, как строилась Китайская стена", "Старая рукопись", "Шакалы и арабы"). Когда я стал подбирать рассказы к первой книге, то стал перечитывать все, что было переведено на русский язык, и увидел, что среди рассказов есть несколько, к которым очень хорошо подошли бы мои более ранние работы, сделанные несколько лет назад.

- Не только, это также и тема внутренности и периферии, тема фактуры, границы. Я бы даже не взялся бы обозначать их вербально, но я увидел, что мои гравюры и эти рассказы идеально ложатся друг на друга. И я решил сделать второй том вокруг этих рассказов.

- Да, действительно, эта книга сильно отличается от двух предыдущих. Мне захотелось сделать книгу без иллюстраций, в которой бы мои структуры были интегрированы внутри текста. При этом в мои задачи входило еще и обыграть три аспекта, из которых состоит текстовая книга: бумагу, шрифт и способ печати, а также вложить в нее свои знания и представления о европейской книге, создать некое подобие энциклопедии.

- Например, шрифт: таким способом, которым я пользовался для воспроизведения шрифта, я, по сути, замкнул круг его развития. Я взял компьютерный шрифт и обводил каждую букву от руки, при помощи техники мягкого лака (одна из сложнейших техник!), то есть погрузил его опять в рукописное состояние. Мне нравится такой метод создания книги, когда специальные люди - монахи - сидят и пишут, букву за буквой, страницу за страницей. И я делал то же самое.

- Где-то 10-12 часов.

- Да нет, я же не все время занимаюсь книгами.

- Да, мною было намеренно сымитировано воздействие времени на бумагу. Все эти дефекты я специально привнес и тщательно награвировал при помощи офорта и мягкого лака.

- К тому времени у меня уже начался период миллиметровок, ну а миллиметровка, как известно, это есть декартовы координаты. Это послужило формальной причиной соединения их с каким-нибудь текстом Декарта. Я выбрал основной его текст "Рассуждения о первой философии", в котором он декларировал свою главную идею, известную всем по фразе: "Я мыслю - следовательно, я существую".

- Да, я взял дизайн страниц из третьего эльзевировского издания, отредактированного самим Декартом. При этом я еще специально подобрал цвет и способ печати, который использовался в книгах того времени.

- Нет. Что касается папок, то все папки к моим книгам делал специально художник Борис Жохов. Поначалу были проблемы с материалом, такого качества картона у нас в стране не было, приходилось привозить. Но теперь все стало намного легче.

- В роли печатника выступает Кирилл Щипачев. Я уже сотрудничаю с ним много лет, у нас, конечно, бывают иногда дискуссии, связанные со сложностью напечатания той или иной гравюры, но в конце концов он все великолепно печатает. В общем, нормальные такие отношения сотрудничества.