Макрон решил не уступать Африку США, Китаю, России и Турции

Макрон не хочет рассматривать Африку через призму ее колониального прошлого. Фото Reuters

Затяжной период, в течение которого Франция уступала позиции в Африке, закончился. Теперь страна будет усиливать там свое экономическое присутствие, правда, под новыми лозунгами. Отправной точкой для перезагрузки отношений с регионом стал двухдневный саммит Africa Forward («Африка вперед»), который завершился 12 мая в столице Кении Найроби. На нем президент Франции Эмманюэль Макрон выступил с речью, в которой объявил о намерении инвестировать десятки миллиардов евро в экономику африканских государств. Практически выведя свои войска из Африки, его страна не собирается оставлять Черный континент Китаю, США, России или Турции и намерена защищать там собственные интересы.

Организаторами саммита Africa Forward были сам Макрон и президент Кении Уильям Руто. Мероприятие стало знаковым событием, обозначившим пересмотр Парижем отношений с государствами Африки. Прежде Франция последовательно сокращала там свое присутствие (в первую очередь военное), теперь будет увеличивать. Если верить Макрону, эта перезагрузка начнется с инвестиций в размере 23 млрд евро (27 млрд долл.). Срок, в течение которого они будут вложены и освоены, французский президент не назвал. Частные и государственные средства со стороны собственно Франции в этой инвестиционной программе составят 14 млрд евро. Остальные 9 млрд евро будут вложены африканскими инвесторами, которые заинтересованы в развитии энергетики региона, цифровых технологиях, сельском хозяйстве, искусственном интеллекте и морской экономике. Все это, по словам Макрона, позволит создать около 250 тыс. рабочих мест по обе стороны Средиземного моря. Много это или мало? Только прямые китайские инвестиции в Африку за один 2024 год составили порядка 44 млрд долл. Однако надо учесть, что ранее Франция не делала столь же масштабных финансовых вложений в Африку, как те, что были анонсированы Макроном.

В качестве спикеров на Africa Forvard выступили лидеры Бурунди, Джибути, Египта, Ганы, Маврикия, Марокко, Мозамбика, Нигерии, Руанды и Сенегала. Организаторы саммита заявили о том, что на мероприятии собрались первые лица из по меньшей мере 30 стран Африки.

Долгое время отношения Парижа с бывшими колониями развивались в рамках политики с неофициальным названием «Франсафрик». Ее первоочередной задачей было сохранить влияние французов в своих бывших колониях. С течением времени она потеряла эффективность. В сочетании с обидой на французский колониализм «Франсафрик» настроила многие страны, ранее находившиеся под управлением французов, против Парижа. До сих пор, например, сохраняется напряжение во франко-алжирских отношениях.

Макрон старался отмежеваться от подозрений в том, что метрополия пытается вернуться в свои бывшие колонии. Власти Франции, говорил он, теперь настроены на выстраивание отношений по принципу партнерства равных. «Я больше не хочу, чтобы Франция рассматривала Африку как свою частную сферу влияния», – пояснил Макрон. И все же попытка усилить французское присутствие на континенте налицо.

Сколько бы ни было много сказано о новом подходе к отношениям с африканскими партнерами, не теряют своей значимости геополитические цели Парижа. Вряд ли в Елисейском дворце готовы уступить регион другим странам, в первую очередь Китаю, который в последние годы стал главным торговым партнером и инвестором для многих стран Африки.

Организация саммита с кенийскими коллегами свидетельствует также о том, что Франция готова рассмотреть в качестве партнеров не только свои бывшие колонии, например Джибути, где осталась ее последняя военная база в регионе, но и страны, которые не связаны с Парижем колониальным прошлым. Кения была британской колонией и остается англоговорящей страной (еще одним официальным языком здесь является суахили).

Между тем Сахель все еще остается взрывоопасным регионом, чья нестабильная социально-политическая и экономическая ситуация влияет на ближайшие страны. В Сахель входит 12 государств, по прямой протянувшихся от Атлантического до Индийского океана. Среди них Мавритания, Мали, Нигер, Чад, Южный Судан, Судан, Эфиопия, Сомали и др.

Наибольшее беспокойство международного сообщества вызывают три страны: Нигер, Мали и Буркина-Фасо, где в начале 2020-х произошли военные перевороты. Новые власти разорвали отношения с бывшей метрополией Францией и заявили, что самостоятельно будут бороться с джихадистскими группировками. На фоне разрыва отношений с западными партнерами усилилось их сотрудничество с Россией.

Деятельность террористов и стала причиной крайней нестабильности в трех государствах. С 2026 года ужесточились атаки террористов в Мали, которые в конце апреля нанесли серьезный удар по вооруженным силам страны.

Заместитель директора Центра изучения Африки НИУ ВШЭ Всеволод Свиридов в комментарии «НГ» отметил, что рассматривать прошедший в Найроби саммит как возвращение Франции в регион все же не совсем корректно: из него страна никогда не уходила. «В настоящее время меняются ее географические приоритеты. Раньше в центре внимания Парижа была Западная и Центральная Африка – традиционная зона влияния, где находятся ее бывшие колонии. Теперь Франция больше концентрируется на укреплении связей со странами на востоке и юге континента. С государствами Западной Африки отношения в настоящее время пересматриваются», – сказал эксперт.

По словам Свиридова, такие изменения во французской политике обусловлены внутриполитическими причинами и событиями в Западной Африке. «Проведение саммита в Найроби – это своего рода декларация, что теперь Франция будет уделять больше внимания Восточной Африке: Кении, Эфиопии, Демократической Республике Конго, Уганде и другим странам региона», – подчеркнул эксперт. Там, однако, Франции действительно придется столкнуться с большой конкуренцией со стороны Китая. «На востоке континента КНР традиционно занимает ведущее положение», – пояснил Свиридов.

Тем не менее прямой конфронтации с Пекином может и не быть. Эксперт отметил, что в условиях сокращающегося присутствия Франции в Африке Париж иногда идет на ситуативное партнерство с Пекином. «Множество факторов, начиная от негативного восприятия французского колониального наследия и заканчивая сокращающимися возможностями страны, снижают привлекательность предложения Франции, особенно на фоне таких конкурентов, как США, Германия и Великобритания. Поэтому в ситуативных альянсах с Китаем французские власти видят возможность замедлить ослабление своих позиций в регионе», – заключил Свиридов.