Аки Каурисмяки заглянул "По ту сторону надежды"

Сирийский беженец Халед (Шерван Хаджи – на втором плане в центре) быстро становится своим среди финнов. Кадр из фильма

Одним из самых ожидаемых конкурсных фильмов Берлинале была картина «По ту сторону надежды» Аки Каурисмяки – и ожидания эти фильм оправдал. Лаконичной и стильной трагикомедии о сирийском беженце в Финляндии прочат чуть ли не «Золотого медведя». К слову, в прошлом году победила итальянская лента «Море в огне» Джанфранко Рози – тоже о беженцах.

На первых кадрах – унылый урбанистический пейзаж, заводские трубы на фоне голубого неба, гудки пароходов в порту. В куче только что выгруженного на берег угля блестят глаза – молодой Халед (Шерван Хаджи) прибыл в Финляндию из Сирии в поисках убежища. Смыв грязь в вокзальном туалете, он первым делом идет в полицию, где его заставляют заполнить множество бумаг, отправляют в распределитель, потом – на собеседование, чтобы в итоге отказать в праве остаться в стране. Но у Халеда нет выхода и нет дороги назад: вместо дома остались руины и могилы родителей. Сбежав из камеры, молодой человек ночует на улице, где его и находит второй главный герой фильма. Средних лет продавец рубашек Викстром (Сакари Куосманен) только что ушел от жены, уволился с работы и купил ресторан «Золотая пинта» с тремя нерадивыми сотрудниками в придачу. Четвертым станет Халед. 

Каурисмяки верен себе – новый фильм похож на предыдущие и стилистически, и даже сюжетом, если вспомнить, что действие его прошлой картины «Гавр» также происходило в портовом городе и с участием мальчика-мигранта. И это прекрасно: от сине-красной цветовой палитры, «пленочного» качества картинки, всегда немного затемненной в углах и подсвеченной в центре, что делает предметы объемнее, а лица выразительнее, до обязательной живой музыки в кадре, невозмутимых персонажей и обескураживающих диалогов. Комический эффект возникает у Каурисмяки будто бы на пустом месте. Немного абсурдный мир фильма строится не на гэгах, а скорее на пронизывающей повествование доброй авторской иронии. 

Гуманист Каурисмяки не насмехается, а посмеивается, ничем не примечательные, казалось бы, герои с их непроницаемыми лицами и слоновьим спокойствием – сами по себе ходячий анекдот. Викстром и его команда из повара, швейцара и официантки вызывает смех одним своим появлением на экране, и по отдельности, и вместе. Чего стоит момент, когда для привлечения большего количества людей эти горе-рестораторы переделывают свое заведение в японский ресторан и, нарядившись в самодельные кимоно, начинают лепить суши из слегка просроченной селедки, не имея ни малейшего представления ни о технологии, ни о том, что васаби – очень острый соус. Юмор – в мельчайших деталях, во взглядах и движениях. Каурисмяки не показывает, к примеру, как реагируют японские туристы на суши от команды Викстрома, достаточно посмотреть, как те провожают гостей, выстроившись у выхода и понуро склонив головы.

Сириец Халед принимает правила игры и быстро становится своим среди этих людей. Несмотря на цвет кожи и страну происхождения, он вдруг оказывается как две капли воды похожим на финнов. А те принимают его к себе, каким бы нелегальным и опасным ни было это мероприятие. В беженцах в отличие от многих коллег-кинематографистов Каурисмяки видит обычных людей, сегодня, здесь и сейчас, оказавшихся в беде. Конечно, описанная им ситуация слишком уж идеализирует действительность, кинематографически сглаживая углы, но на деле выглядит куда более честным, искренним, верным высказыванием на тему, чем тот же фильм итальянца Рози – между прочим, документальный. «По ту сторону надежды» рассказывает про ту самую надежду, в праве на которую нельзя отказывать ни другим, ни себе. 

Несмотря на, казалось бы, острую и злободневную тему ленты, ее герои далеки от политики, они обычные люди, в которых нет подогретой искусственно, ничем не обоснованной ненависти к чужакам. Ведь если присмотреться, может, они окажутся не такими уж и чужаками. И будут, как Халед, самоотверженно нарезать суши из селедки во имя общего дела. Каурисмяки не говорит о политике вслух, избавляется от любого намека на трагедию и даже драму, даже присутствующую в картине банду националистов делает весьма комичной, несмотря на всю серьезность их намерений. И финал оставляет открытым – каждый додумает его в меру своего гуманизма.

Берлин