Алексей Фененко Текущий политический кризис в Украине имеет важную особенность. Среди западных стран, пытающихся поддержать украинскую оппозицию, ведущая роль впервые принадлежит не США и Польше, а Германии. Осенью ФРГ выступала главным сторонником подписания соглашения об ассоциации Украины с Евросоюзом. С началом выступлений на евромайдане канцлер ФРГ Ангела Меркель осудила действия администрации Виктора Януковича и совместно с президентом Франции Франсуа Олландом заявила о готовности ввести санкции ЕС против руководства Украины. 16 февраля в Берлине состоялась встреча канцлера ФРГ с лидерами украинской оппозиции.
Эти шаги Германии вписываются в общий тренд на похолодание российско-немецких отношений. Трудности стали заметны осенью 2012 года, когда Бундестаг ФРГ принял резолюцию с критикой политики президента Владимира Путина. Канцлер Меркель критиковала внутреннюю политику России на заседании «Петербургского диалога» (ноябрь 2012 года) и в ходе визита Владимира Путина в Ганновер (апрель 2013 года). На протяжении 2013 года в немецкой элите усиливались сторонники более жесткой политики в отношении Москвы. (Достаточно вспомнить призывы федерального президента Иоахима Гаука покинуть «зону комфорта» в отношениях с Россией или экс-министра иностранных дел Йошки Фишера не ссориться из-за Москвы с другими странами НАТО.) Украинский кризис оказался рубежом, когда Берлин начал открыто противопоставлять свою линию политике России на постсоветском пространстве.
На этом фоне произошел новый виток сближения Германии и США. О намерении улучшить американо-германские отношения президент Барак Обама заявил еще во время визита в Берлин 19 июня 2013 года. Но главную сенсацию принесла прошедшая 2–3 февраля 2014 года 50-я Мюнхенская конференция по безопасности. Президент ФРГ Иоахим Гаук, министр обороны Урсула фон дер Ляйен и министр иностранных дел Франк Вальтер Штайнмайер говорили о «новой роли Германии», вызванной в том числе неспособностью Вашингтона решать все международные проблемы. Представители США – госсекретарь Джон Керри и министр обороны Чак Хейгел – поддержали такой подход немецкого руководства. Проблема, однако, в том, что превращение Германии в привилегированного младшего партнера США скорее ослабляет, чем усиливает ее позиции в Европе.
Московский договор 1990 года снял с ФРГ остатки оккупационного статуса, но сохранил ряд ограничений ее суверенитета. Тогда, не имея возможности пересмотреть его условия, руководство Германии с середины 1990-х годов стало придерживаться компенсационной стратегии. Речь шла о том, чтобы компенсировать военно-политическую слабость усилением экономики, о собственной роли в Евросоюзе и развитии партнерства с Россией, оппонировании американскому лидерству в НАТО. Нынешний подход администрации Барака Обамы скорее ослабляет, чем усиливает ресурсы Берлина.
Во-первых, США добились свертывания немецкой самостоятельности в ядерном вопросе. В 2009 году кабинет Ангелы Меркель при поддержке Нидерландов и Норвегии ставил вопрос о выводе американского ядерного оружия из Германии. На Таллинском саммите НАТО (22 апреля 2010 года) по инициативе США было принято решение, что вопрос о выводе ядерного оружия – прерогатива всего альянса, а не отдельных его членов.
Во-вторых, США способствовали становлению франко-британского тандема в области безопасности. После роспуска Западноевропейского союза (ЗЕС) основой военной безопасности Евросоюза стали соглашения Британии и Франции 2010 года. Ливийская война и сирийский кризис отстранили Германию от обсуждения ключевых вопросов военной политики ЕС.
В-третьих, Вашингтон поддерживает политику Лондона по противодействию немецким экономическим инициативам в ЕС. Американцам не удалось предотвратить появление идеи создания Европейского валютного фонда. Но кабинет Дэвида Кэмерона при поддержке ряда малых стран блокирует предложения Берлина о гармонизации бюджетной политики стран ЕС. Это означает, что именно на Германию ложится основная тяжесть по урегулированию финансового кризиса в Южной Европе.
В-четвертых, Белый дом поощряет Британию на выстраивание стратегического диалога с Россией. Москва и Лондон перешли в 2012 году к переговорам в формате «2+2» (министры иностранных дел и обороны). После Сочинского саммита в мае 2013 года кабинет Кэмерона примеривается к роли посредника между Москвой и Вашингтоном. У российского руководства возникает иллюзия не фатальности охлаждения отношений с Германией.
Украинский кризис высвечивает новое направление американской политики: размывание системы российско-германского партнерства. Возможная ссора с Россией лишит Германию привилегированного положения в НАТО как страны-посредника на переговорах с Москвой. Россия станет придирчивой в отношении попыток Берлина создать прецеденты расширенной трактовки Московского договора 1990 года. Под вопросом окажется и роль ФРГ как энергетического центра Евросоюза. Германия, дружественная России, воспринималась как великая держава – посредник между Россией и США. Зато Германия с антироссийской политикой будет воспринимать как еще одна «вечно обиженная» страна.
