Все по домам, конца света не будет!

Черная дыра.

Всех нас, пожалуй, можно поздравить: Большой адронный коллайдер запустили, а конец света так и не наступил (в Москве, правда, окончательно испортилась погода, но вряд ли в этом виноват БАК). Четверых всадников Апокалипсиса никто не видел. Нас вместе с нашими домами, машинами, мобильными телефонами, ноутбуками и путевками в жаркие страны не затянуло в «черную дыру». Из разломов во времени и пространстве на нас не бросились гости из будущего, спасаясь от всезнайства и занудства которых мы сами вынуждены бежать век, скажем, в четырнадцатый через те же самые разломы. Один мой знакомый живет в Швейцарии, и зловещий тоннель пролегает чуть ли не у него под домом, - однако и этот знакомый цел, невредим и «веб-активен». В общем, пока все в порядке. Основной эксперимент на БАК, правда, намечен на конец октября, так что время побояться еще остается┘

Как же вышло, что коллайдер, долгоиграющий и дорогостоящий проект ученых всего прогрессивного мира, проник в массовую культуру и породил в ней апокалиптический миф? Что стало тому причиной?

Первая причина - отсутствие эффективной коммуникации между научным сообществом и обывателем. Например, в современной России профессия ученого утратила свой престиж, в массовом сознании деятели науки постепенно превращаются в субкультуру, в Других, на которых смотрят с недоумением и подозрением. НИИ не выдают на-гора агрегаты, которые мгновенно заполняют прилавки наших магазинов, и обыватель подчас просто не понимает ни того, чем ученые (не "дармоеды-гуманитарии" – от этих, ясное дело, никакого толка нет – а респектабельные физики и химики!) занимаются, ни тем паче языка, на котором они имеют обыкновение изъясняться. Из телерепортажа о БАК человек, не интересующийся наукой, зачастую может понять только одно: всем нам крышка (хотя о «крышке» может быть сказано лишь вскользь)! Научно-популярная литература и периодика переживает кризис. Казалось бы, Интернет, этот шедевр научно-технического прогресса, должен был приблизить ученого к «массам», однако в действительности он дал дорогу околонаучной паранойе, и главным авторитетом в Сети нередко оказывается тот, кто громче всех прокукарекает или нарисует самую яркую картинку. А ученые, как верно подметили на одном из форумов Рунета, не оканчивали цирковое училище, не сильны в пантомиме и не могут на пальцах объяснить обывателю, что же такое бозон Хиггса.

Вторая причина – реалии современных медиа. «Media is a message», - писал когда-то Маршалл Маклюэн. Медиа само по себе уже является сообщением. Конкурирующие медиа не просто мерятся килобайтами информации. Не меньшее значение приобретает и способ подачи информации. Важно даже не столько то, ЧТО именно сказано, сколько то, КАК это сказано. В теленовостях о том же коллайдере можно рассказать как о научном прорыве, а можно подготовить сюжет, в котором собкор будет вещать из тоннеля как из чрева хтонического чудища, апеллируя к обывательскому невежеству и страху, то усыпляя их, то снова пробуждая. Это издержки борьбы за аудиторию – просветительская роль медиа стала вторичной, они в первую очередь вынуждены взывать к актуальным для обывателя мифам и предрассудкам. Более того, не только взывать, но и поддерживать в них жизнь, реанимировать, ставить им капельницу, подавать кислородную подушку. Миф, попавший в телевизор (пусть даже и опровергнутый в том же телевизоре), живуч, ползуч и колюч.

Наконец, третья причина – это необходимость страха. Страх всегда стимулировал деятельность по его преодолению. Человечество выстраивало сложный механизм культуры, потому что боялось. Леса с дикими зверями. Соседей с размалеванными рожами. Собственных подавленных животных инстинктов. Боялось того, чего не могло понять. Эта привычка сохранилась. Если бояться нечего – объект страха легко придумать, вычитать, высмотреть. Другими словами, коллайдеры собирают и разбирают, а бояться хочется всегда┘