Фондовый рынок и профан у телеэкрана

Сразу признаюсь: я слабо разбираюсь в экономике. И, как и большинство профанов, подспудно хочу в ней разобраться, но рука никогда не дотягивается до нужных книжек. Когда же случаются экономические или финансовые кризисы (как сейчас – на фондовом рынке), все скопом начинают экономикой интересоваться. Государство знает об этих привычках населения. На такой случай у него всегда под рукой государственные СМИ и государственные говорящие головы. И вот, предположим, мне захотелось понять, что же происходит и чего мне бояться. При этом мой компьютер не подключен к Интернету. Я не читаю «либеральной прессы». Не слушаю «либеральных радиостанций». Мой маяк в мире информации – государственное и окологосударственное телевидение. Что же я вижу и что я слышу?

Например, меня заверяют, что кризис никак не скажется на жизни «простых россиян». И, в принципе, психологически я готов (точнее, очень хочу) этому поверить. Дело в том, что фондовые рынки я всегда считал параллельной реальностью, а с банками соприкасался разве что при оплате услуг ЖКХ. И мне, разумеется, становится дискомфортно при мысли, что эти «чужие» с их акциями, облигациями, ликвидностью, волатильностью и «голубыми фишками» вдруг вторгнутся в мою жизнь и каким-то образом ее изменят. Но все это, скажем так, уровень чувств. Однако стоит включить голову, как начинаешь понимать, что экономика сложна не только языком, на котором говорят «люди в теме». Она сложна еще и своей системностью. В ней все должно быть взаимосвязано: и фондовый рынок, и бабка с авоськой в магазине «Продукты», - пусть даже эти связи кому-то и не понятны. Параллельные миры – не более чем плод невежества (в данном случае – моего). Тогда почему же кризис никак не отразится на «простых россиянах»? Министр Кудрин сообщает мне, что государство приняло меры, выделило деньги, купило акции и т.д., и т.п. А премьер Путин хвалит министра Кудрина. Значит, вывод таков: в принципе, будучи совершенно простым россиянином, я мог бы ощутить на себе последствия кризиса. Однако этих последствий мне ощущать не придется, потому что государство бдит, пресекает, предотвращает и не допускает. По большому счету, можно выключить телевизор и сладко спать. Но у меня возникает следующий вопрос: почему же бдительному и внимательному к моим интересам государству не удалось предотвратить кризис и, как следствие, теперь приходится, как в люльке, укачивать мою капризную панику?

На это министр Кудрин и другие официальные лица сообщают мне, что они ни в чем не виноваты, а виноват кто? Правильно, Запад. Наш кризис – лишь отголосок их, «забугорного». Соединенные Штаты, например, никак не разберутся со своей ипотекой – и я вдруг вспоминаю, что Михаил Леонтьев еще год назад, опершись на спинку стула, пророчески вещал: экономика США вот-вот обвалится, американцы судорожно пытаются ее спасти. Тогда, накануне выборов, на нашей Богом хранимой земле как назло вдруг выросла инфляция, а вместе с ней – цены на ежедневно потребляемую «простыми россиянами» еду. И тогда мы, как и сейчас, узнали, что всему виной – Запад. Конечно, это было и остается слабым утешением. От осознания «их» виновности и нашей непорочности цифра «8» на ценнике никак не превращается в «3», а в кармане не прибавляется рублей. Но, допустим, я все-таки утешился этой мыслью. Однако на смену одному сомнению тут же неизбежно приходит другое. Ведь получается, что наша экономика не отделена от мировой. В Нью-Йорке аукнется - в Москве откликнется. От процессов, происходящих «там», зависит то, что происходит «здесь». Заметьте, об этом мне сказал не сосед. Не «либерал» с радиостанции «Эхо Москвы». Сказало мне об этом государственное телевидение. То же самое телевидение, в риторике которого доминирует тема «особого русского пути», независимости от Запада и нежелания считаться с его позицией. Тут уж я окончательно перестаю что-либо понимать, и фьючерсы с «голубыми фишками» кажутся чем-то совершенно доступным, ясным, четким┘

Я хорошо помню, как в июле 1998 года Борис Николаевич Ельцин заявил журналистам: «Никакого кризиса не бу-дет! Все просчитано!» А вышло так, что уже в сентябре того же года Виктор Степанович Черномырдин, пытаясь вновь утвердиться премьером, говорил в Госдуме: «Кризис как Мамай прошел по стране. И я могу повторить. Повторяю: прошел!» С тех пор, как кризис 1999-го года «прошел», я становлюсь очень подозрительным, когда государство уверяет меня в том, что все в порядке и пациент не почувствует боли. И это притом, что я слабо разбираюсь в экономике. Разбирался бы лучше – вообще бы не слушал, что говорит государство┘