Политическая русофобия становится неудобной

Пока мы обсуждали годовщину избрания Медведева президентом и начало Великого поста, в восточноевропейской политике произошло весьма поучительное событие. Точнее, само по себе это событие вполне рядовое. Поучительны его возможные последствия для политической элиты одной из стран – бывших членов соцблока.

Итак, в воскресенье на саммите в городе Брюсселе страны ЕС (Германия, в первую очередь) отвергли предложение венгерского премьера Ференца Дюрчаня. Предлагалось выделить пострадавшим от кризиса странам Восточной Европы помощь в размере 160-190 млрд. евро. Лично мне было интересно, как на инициативу Дюрчаня отреагировала польская делегация во главе с премьер-министром Дональдом Туском. С одной стороны, после распада соцблока Польша, Венгрия и Чехия вместе прощупывали европейскую почву, вместе вступали в НАТО и ЕС. Можно было бы ожидать от них групповой солидарности. С другой стороны, Туск зарекомендовал себя последовательным сторонником евроинтеграции. Он должен был понимать, что «план Дюрчаня» на неопределенный срок затормаживает интеграцию. Само направление денежного потока разделяет Европу на «старую» (богатую и сильную) и «новую» (бедную и слабую). Тем паче, что «план Дюрчаня» был вдохновлен венгерской политико-экономической повесткой дня, а вовсе не польской, чешской или словацкой.

Выяснилось, что польская делегация действительно сказала венгерской инициативе «нет». В Польше сейчас активно спорят: правильно поступили Туск и его команда или нет. Либеральная общественность склонна считать, что правильно. Консерваторы (вроде братьев Качиньских) убеждены в обратном. А именно в том, что Туск «презрел нормы солидарности». Т.е. допустил ошибку.

Это, собственно, само событие. А его возможные последствия в интервью изданию Gazeta wyborcza обозначил венгерский социолог Тамаш Пал. Он считает, что польское «нет», высказанное венгерским планам, никак не скажется на вопросах стратегического сотрудничества двух стран. «Мы незлопамятны», - говорит Пал. Тем не менее, по его словам, полякам не стоит рассчитывать на то, что общественное мнение в Венгрии или венгерский политический класс станут впредь в рамках ЕС поддерживать выдвигаемые Польшей антироссийские инициативы.

«Венгерская общественность считает, что фоном для всех ваших инициатив служит российско-польское противостояние, - говорит Тамаш Пал. – Мы гораздо более нейтрально относимся к России. Мы не рассматриваем Москву как стратегического врага, медведя или восточного автократа. Мы избавлены от польских комплексов».

О чем это говорит? Прежде всего, о том, что в политике сидение на двух стульях сразу требует фантастической ловкости и исключительной осторожности.

Польская политика двух последних декад – это как раз попытка усидеть на двух стульях. Первый стул – экономический прагматизм и евроинтеграция. Второй стул – «историческая политика», католическое мессианство, ура-патриотизм, пестование стереотипов, национальных комплексов, исторических обид. За 20 лет у руля власти в Польше сменилось несколько элит (социал-демократы, консерваторы, ультра-консерваторы, либералы), для каждой из них один из стульев оказывался предпочтительнее, однако ни одна из них не решилась полностью отказаться от второго стула.

Будучи «просто прагматиком», вы оставляете историю с ее сложностями и поворотами за скобками актуальной политики и при принятии решений руководствуетесь только лишь экономической целесообразностью – краткосрочной или долгосрочной. Ступив на стезю «исторического популизма», вы оставляете за скобками экономическую целесообразность, объявляете всех исторических обидчиков исчадиями ада, варварами и проч., а у власти удерживаетесь, культивируя в массах образ врага. Внутри страны это две различные стратегии стяжания и удержания власти. Вне страны это две разные игры, в которые необходимо заставить играть одних и тех же игроков. Добиться этого практически невозможно. Об этом и свидетельствует Тамаш Пал.

У экономического прагматизма хороший иммунитет против обид. Он беспамятен, конъюнктурен, механистичен, эгоистичен и не склонен к эмоциональности. Главная сложность этой стратегии – воспитание избирателя, превращение его в мыслящего субъекта, не падкого на популизм – экономический, историко-националистический, какой угодно┘ Однако сложность вполне компенсируется долгосрочным успехом.

Дональд Туск, конечно, читает ведущие польские газеты. Может быть, прочитав интервью венгерского социолога, он поймет, что «исторический» стул пора бы отставить. Он стал шаток и неудобен. Окончательно передать политическую русофобию в руки политических оппонентов. И нам лучше, и Туску меньше головной боли.