Любите, девушки, простых прагматиков

Газета The Independent считает, что присутствие британского министра энергетики при заключении сделки между British Petroleum и Роснефтью «должно вызывать удивление». Почему? «Это явный признак того, что смерть Александра Литвиненко, непрекращающийся шпионаж, обеспокоенность нарушениями прав человека – все это может быть возложено на алтарь улучшения двусторонних отношений накануне визита премьер-министра (Дэвида Кэмерона – прим. С.М.) в Россию».

На самом деле, если уж чему-то и стоит удивляться в этой ситуации, то разве что собственному удивлению. Прагматизм – хорошая политика. При сравнении с прочими это лучшая политика под солнцем. Она честнее прочих, потому что в меньшей степени отвлекается на то, что не имеет отношения к главному, ради чего и затеивается вся эта нервотрепка, то есть от денег. В чистом виде такая политика беспринципна, и с этим нужно просто смириться. Любите, девушки, простых прагматиков.

По большому счету, характер отношений между двумя государствами, назовем их А и Б, определяется экономикой. Они могут называть друг друга альфа-самцами и бета-самками, засылать друг к другу шпионок с обложки журналов для просто структурирующих свой досуг мужчин, травить людей радиоактивными веществами или давать им политическое убежище. Они могут обвинять друг друга в преступлениях прошлого, настоящего и будущего. Если, несмотря на все это, товары из страны А беспрепятственно поступают в страну Б, если в стране Б работают фирмы из страны А, а граждане Б держат в банках А свои деньги, то отношения между государствами можно считать нормальными.

Все, чего могут требовать от своих прагматичных правительств граждане, так это перестать держать избирателей за идиотов, не способных сложить два и два, отличить черное от белого. Язык политических высказываний должен быть ответственным, то есть отражать сделанный выбор. Если политик говорит, что Литвиненко – это проблема двусторонних отношений, то следующим своим действием он должен продемонстрировать, в чем именно заключается эта проблема. Что не получит страна Б от страны А? Кто в страну Б из страны А не поедет?

Если все всё получат и все всюду поедут, а также все вместе будут осваивать Арктику, то был ли смысл заговаривать о Литвиненко? Кому были адресованы эти слова? Как раз тем, кого не нужно держать за идиотов.

Если российские власти торгуют с Ираном, то я предпочту видеть их объятия с Махмудом Ахмадинежадом, нежели слышать, как они громят иранский режим за нарушения прав человека с международных трибун. Потому что в первом случае они прагматичны и беспринципны, и это не способно ни удивлять, ни шокировать. А во втором случае они держат меня за идиота, полагая, что я вижу только одну плоскость там, где я вижу две. Что лучше: убеждаться в том, что твой скепсис в отношении политиков и политики обоснован, или в том, что тебя считают идиотом? Я выбираю первое. Именно поэтому меня раздражают фильмы про «Крестного батьку». Они не отражают ни выбора, ни реальности, это язык параллельной плоскости.

Американская пресса, особенно консервативная и республиканская ее часть, любит костерить администрацию Барака Обамы за то, что она мало говорит о нарушении прав человека в России, Ходорковском и так далее. Я не знаю, как определить, когда о чем-то говорят много, а когда – мало. У меня нет говориметра, в отличие от американских коллег, у которых есть Силиконовая долина, тогда как у нас пока не построили даже Сколково. Мне кажется, что администрация Обамы обо всем говорит вполне достаточно. Достаточно для того, чтобы не вводить в заблуждение: они прагматики. Это их выбор.

Если, произнесши фамилию «Ходорковский», ты не в силах ответить на вопрос «И что дальше?», лучше вовсе обойтись без фамилий. Не перенасыщать язык и экономить энергию. Звучит печально? Пожалуй. Зато честно.