Три месяца на ярмарке предложений

Фото Reuters

Человека, независимо мыслящего на русском языке о том, что происходит вокруг, неизбежно преследуют два демона: раздача авансов и подведение итогов. Протестной зимы, завершившейся 4 и 5 марта, это, безусловно, касается. Многим хотелось сказать «Ну наконец-то!», многим хотелось рассуждать о том, «что это было».

Время итогов (промежуточных или окончательных – это еще выяснится) пришло только сейчас, а всякие «наконец-то!» и вовсе были лишними.

У протеста были два измерения: гражданское и политическое. Гражданский протест дал вполне осязаемые и, в общем, позитивные результаты. Политический протест по состоянию на вечер 6 марта, когда пишется этот текст, терпит разгромное поражение.

Как все складывалось? В начале декабре у тысяч людей, в большинстве своем образованных горожан с выходом в глобальную Сеть, появился повод думать, что власть держит их за болванов, это обидно, а утираться и терпеть никак не хочется. Люди вышли на улицу, и вопрос у них, по большому счету, был один. Как не дать себя унизить? Очень человеческий, интеллигентный вопрос.

Они получили ответ на этот вопрос. Не хотите, чтобы вас унижали? Действуйте. Становитесь наблюдателями.

Люди услышали, и многие из тех, кто ходил на митинги, потратили время, подготовились, 4 марта пришли на избирательные участки и провели там целый день. Выводы они сделали для себя разные. Кто-то посмотрел своими глазами на то, как работает эта машина. Кто-то узнал или уточнил для себя кое-что о стране, в которой он живет. Кто-то смог, а кто-то не смог помешать нарушениям. В любом случае, ни у кого нет повода чувствовать себя болваном. Каждый сделал то, что было в его силах.

Это и есть гражданский протест, и он вовсе не был бессмысленным.

Одновременно с запросом на честность у граждан, приходивших на митинги и смотревших в неравнодушные глаза друг друга, формировался и другой запрос, политический. Хочется голосовать. Хочется даже не конкуренции как принципа – это уже обобщение запроса, придание ему нового измерения. А просто – осмысленно голосовать за кого-то.

По сути, три месяца в Москве и других российских городах действовала ярмарка политических предложений. Собирались люди, стояла трибуна, на нее можно было подняться, что-то сказать – и тебя бы послушали. Люди были готовы слушать.

Среди политиков были проверенные старые гвардейцы, а были и те, кому в декабре как раз выдавали авансы. Алексей Навальный, который «в камеру вошел блогером, а вышел будущим президентом России». Сергей Удальцов. Евгения Чирикова. Илья Яшин. Все они допустили одну большую ошибку, а, может, и не могли ее не допустить.

Никто из них не обозначил, не дал понять, каким образом лично он, имярек, собирается бороться за власть – в принципе ли, с Путиным ли. А ведь именно это выделяет политиков из рядов граждан.

Да, многие из них более-менее адекватно облекали в словесную форму настроение собравшихся. Поддерживали драйв, оттачивали ораторское искусство. Но главного так и не сделали.

Если они политики, если они хотят бороться за власть, то именно они, а вовсе не коллективный разум под мудрым водительством Бориса Акунина и Татьяны Лазаревой, должны были придумать, как вывести протест за рамки белого кружка из ста-двухсот тысяч горожан.

Они не придумали. Они бесконечно брали у собравшихся время в долг, а собравшиеся терпели, потому что задача не дать себя оболванить 4 марта оставалась актуальной.

И вот наступило 4 марта, а за ним 5 марта, и для тех, кто «был на Болотной и обещал прийти еще» пришло время, когда хочется не смотреть друг на друга, а внимательно и куда более взыскательно отнестись к тому, что предлагается с трибуны.

С трибуны прозвучало осмысленное предложение – оставаться, не расходиться, лезть на фонтан. Осмысленное – не значит перспективное. Осмысленное – значит вытекающее из самой логики протеста. Кто-то должен был предложить формальную эскалацию. Ее и предложили, а то, что десятки тысяч не готовы оставаться, не чувствуют в себе драйва и не видят повода, - это уже другой вопрос.

Проблема в том, что альтернативных осмысленных предложений не было. Мантры были, крики были, обещания, что «все будет хорошо» тоже звучали. Михаил Прохоров пытался вербовать людей в новую партию. Но Прохоров – отдельная песня. Он, во-первых, лишь набирается опыта, а, во-вторых, аудитория взвинчена и смотрит на него косо. Ему как раз авансы в декабре мало кто раздавал.

А что же прочие? Прочие пытались удержать протестное движение в нынешних рамках. По сути, опять просили время в долг. Никакой политической перспективы не обозначили.

Российская политика – игра миллионов. Не рублей (хотя и рублей тоже), а людей, голосов. Чтобы конкурировать с Путиным, нужно научиться аккумулировать миллионы голосов. Возможность выйти на широкую аудиторию, попасть (условно) в телевизор, зарегистрироваться в качестве кандидата – все это важно. Но еще более важно разобраться, с чем именно выходить на эту аудиторию. Как удержать ее внимание. Внимание нескольких десятков тысяч в Москве ведь уже с трудом удается удержать, а что уж говорить о всей стране!

Если даже остановиться на «требованиях Болотной и Сахарова» (которые власть вряд ли станет выполнять), то и тут необходимы перспектива и масштабность. Это единственный способ давления на власть. Когда в декабре масштаб и потенциал протестного движения еще не был в достаточной мере понят и изучен, власть была готова идти на уступки – и, кстати, пошла на них. Законодательство решили реформировать, мирные протесты – не разгонять, новые лица на телеэкраны – пустить.

Старые и новые политики в эти три зимних месяца получили прекрасный шанс нарастить свой политический капитал. Получили, но распорядились им просто бездарно. Здесь другого слова не подберешь.

В чем здесь дело – это еще предстоит понять. Может быть, в том, что воздух свободы сыграл с профессором злую шутку, и политики, еще вчера выступавшие для трехсот фанатов, поверили в то, что за их спинами выстроился народ. Может быть, в том, что они не знают, не умеют формулировать грамотные политические лозунги, не понимают, как распорядиться своим шансом. Может быть, не умеют пока. Может быть, не умеют в принципе.

На 10 марта задуман новый митинг, но люди, горожане, понемногу начинают на ярмарке политических предложений уставать, и их усталость возвращает политиков в додекабрьские времена. Для лидера секты уходящие люди – трусы. Для настоящего политика уходящие люди – это ускользающая власть. Ну, пусть еще не власть, но хотя бы возможность ввязаться в борьбу.