Алексей Мокроусов - Андрей Афанасьевич, насколько повлияло на намерения американского руководства начать войну в Ираке возникновение столь сильной оппозиции со стороны ряда европейских стран, России и Китая, нарастающее антивоенное движение внутри самих США?
- На мой взгляд, администрация США сделала данный вопрос едва ли не центральным в "войне с терроризмом" и во внутриполитической повестке дня. Сейчас она демонстрирует готовность к действиям почти с максимально высоким риском. Создана, сосредоточена и почти полностью развернута соответствующая военная группировка.
Так что, даже с учетом нежелания многих американцев начинать войну без санкции ООН и без однозначной поддержки всех союзников по НАТО, вероятность военной акции со стороны США остается высокой. При этом надо помнить и о том, что со стороны Вашингтона делаются намеки о возможном применении в критической ситуации ядерного оружия - в случае прежде всего использования другой стороной химического или бактериологического оружия.
- С чем, кроме погодных условий, связаны сроки начала этой акции, которые все чаще называют сегодня - примерно в середине марта?
- Если США не начнут военных действий в ближайшие недели, то возможность военного решения придется передвигать на глубокую осень. И это создаст совершенно иную политическую обстановку вокруг этой акции.
- Как вы оцениваете долгосрочные планы США в отношении Ирака?
- Сводить весь "великий замысел" сторонников смещения нынешнего режима в Ираке лишь к стремлению вновь обрести контроль над самыми ценными в мире нефтяными месторождениями означало бы впасть в "вульгарный материализм". Уже на протяжении ряда лет в США "мозговыми центрами", разработки которых были востребованы нынешней администрацией, отрабатывается модель создания в Ираке "образцового" демократического государства для Ближнего Востока - разумеется, по стандартам этого региона. Такая модель рассматривается в качестве альтернативы как исламским режимам, так и ныне существующим светским режимам, которые, как считают многие в Вашингтоне, уже исчерпали себя и стали исключительно уязвимыми перед лицом тех же исламистов.
- Каковы, на ваш взгляд, возможности России оказать воздействие на послевоенное устройство в Ираке, учитывая свежую информацию о контактах российских предпринимателей с руководителями Иракского Курдистана?
- Подавляющее большинство экспертов сходятся во мнении, что возможности России оказать воздействие на политическую обстановку в Ираке после военной акции США будут очень ограниченными, если не нулевыми. Для этого у нас просто очень мало ресурсов. То же самое относится и к таким государствам, как Китай, который в последние годы стремится усилить свои позиции в нефтедобывающих странах, и Франция, традиционно имеющая сильные позиции в Ираке.
- А каковы могут быть экономические позиции России в постсаддамовском Ираке?
- Вряд ли стоит ожидать, что они там будут более значительными, чем в настоящее время. В международном экспертном сообществе уже несколько месяцев известен сценарий, в соответствии с которым вся нефтедобыча Ирака после установления нового режима окажется в руках только четырех американских и англо-американских нефтяных гигантов. Как высказался один видный западный деятель, "победитель получает все". То есть по такому сценарию не предполагается прямого участия в освоении ценнейших иракских нефтяных месторождений ни российских, ни французских, ни китайских компаний. При таком варианте участие фирм других стран, помимо США и Великобритании, в том числе российских, предусматривается только в качестве операторов, а не совладельцев или стратегических партнеров.
- Каковы могут быть последствия предполагаемой войны с Ираком в целом для региона Ближнего Востока? И какое государство может оказаться следующим объектом военной акции?
- В Вашингтоне надеются, что быстрая победа над режимом Саддама Хусейна окажет устрашающее воздействие на экстремистские силы как в данном регионе, так и далеко за его пределами, еще больше сузит базу для таких организаций. Но равно вероятно и то, что произойдет всплеск антиамериканских и экстремистских настроений в арабском мире, в результате чего расширится база радикальных политических организаций, использующих террористические методы.
Думаю, что можно ожидать и попытки прихода к власти исламских экстремистов в ряде ближневосточных государств до того, как США готовы будут предпринять какие-либо акции в отношении других стран после завершения операции в Ираке.
- Какие страны могут стать жертвами исламских экстремистов?
- Такой потенциальной жертвой исламского экстремизма считается, например, Египет - крупнейшее государство арабского мира, причем самое мощное в военном отношении. Непростая ситуация складывается и в Саудовской Аравии, где правительство готовится приступить к беспрецедентным для этой страны реформам. Причем саудовское руководство стремится осуществить их так, чтобы это внешне не выглядело как действия, предпринимаемые под нажимом США.
Положение дел в Саудовской Аравии, как в крупнейшем государстве - экспортере нефти, ведущем члене ОПЕК, представляет для России непосредственный стратегический интерес, что, кстати, мало кто осознает в нашем "политическом классе" и в российской деловой элите.
Нельзя забывать и про Пакистан, руководство которого в условиях сложной внутриполитической обстановки приняло весьма непростое решение об участии страны в возглавляемой США антитеррористической коалиции.
- Может ли военная акция США в Ираке привести в последующем к появлению новых ядерных государств?
- На мой взгляд, почти наверняка можно ожидать формирования ядерной и ракетной программы Ирана. А превращение этого государства в ракетно-ядерную державу может обернуться прямой военной угрозой для России - в случае ухудшения наших отношений с ним.
Почти стопроцентно можно ожидать, что в результате нынешних действий США появится ракетно-ядерное оружие у Северной Кореи. Это, в свою очередь, создаст мощный импульс для обретения ядерного статуса Южной Кореей и Японией. Причем Япония в технологическом отношении способна стать ядерным государством с собственной современной межконтинентальной баллистической ракетой буквально в считанные месяцы. Табу на обсуждение ядерной темы было снято для тамошней политической элиты в прошлом году. Став ядерным государством, Япония - в отличие от Северной Кореи или Ирана - сразу же внесет изменение в глобальное "ядерное уравнение".
Сейчас даже в концептуальном плане почти не отработан вопрос о том, как обеспечивать стратегическую стабильность в новых "ядерных конфигурациях" - например, в ядерном "шестиугольнике" Китай-Индия- Пакистан-Россия-Иран-Израиль, который образуется с превращением в ядерную державу Ирана.
Все параметры стратегической стабильности, которые действовали и во многом действуют до сих пор, отрабатывались для "бинарной" ситуации отношений СССР-США, другие ядерные державы играли при этом явно маргинальную роль. Военной акцией против Ирака в случае действий США в обход СБ ООН может быть нанесен сильный удар и по всей международно-правовой системе, по роли ООН и ее Совета Безопасности, которые по-прежнему являются наиболее легитимными международными органами.
Так что у России есть все основания добиваться решения вопроса о наличии оружия массового поражения в Ираке политическим путем, действуя строго в соответствии с нормами международного права, через Совет Безопасности ООН. Усилия президента Владимира Путина, нашего МИДа в этом отношении полностью оправданны высшими интересами национальной безопасности России. По большому счету это полностью соответствует и интересам США.
