Екатерина Сальникова "Догма" появилась в середине 90-х как новая философия кино, противостоящего Голливуду. К началу XXI века законы "Догмы" превратились в действенное средство для выражения самых разных воззрений - не столько на кино, сколько на реальность.
Вчера в Москве открылся фестиваль "Новая Догма". В его рамках в прокат выходит датская комедия "Итальянский для начинающих" Лоне Шерфиг. Фильм подтверждает, что стилистика "Догмы" уже не отрицает и жанрового кино. Хотя в заповедях Ларса фон Триера ясно сказано: никакой жанровости. Однако в "Догме" жанровость производит эффект почти документального кино. Каждый из героев у Лоне Шерфиг находит себе пару - как всегда в комедиях. Но здесь важно не торжество условной четности, упорядочивающей мир, а обретение спутника жизни. Давно расставшиеся супруги умирают почти синхронно. Но не для пущей складности сюжета, а потому что у двух немолодых усталых людей одинаково изношены организмы. В "Итальянском для начинающих" встречаются сестры, никогда не знавшие друг о друге. Но здесь нет и намека на древний и закосневший на коммерческом конвейере сюжет о внезапно найденных родственниках. В "Догме" это сюжет о закономерности встречи. Ведь жить еще можно врозь. Но перед лицом смерти все родственники приходят в одну церковь - просто потому, что Церковь всегда одна.
Принципы "Догмы" растворяют придуманные события в натуральной и первозданной фактуре бытия. Старый священник, застегивающий на ходу ширинку. И молодой священник, плавающий в бассейне. Надъеденные (именно невзрачно надъеденные, а не картинно надкушенные) пирожные, скособочившиеся на блюдце. Отсутствие грима на лицах актеров и наличие у них грязных волос. Полный отказ от постановочного освещения. Натуральность дождя, мокрой травы и мятости одежды - все делает свое "догматическое" дело. На экране возникает живая неотфильтрованная действительность.
Кстати, становится понятно, почему "Догма" никогда бы не родилась в Америке. Там, конечно, готовы иронизировать над Голливудом. Но ощущение незыблемости и правоты его идеалов сохраняется в глубинном подсознании. Потому что внутренне человек всегда стремится к абсолютному совершенству: абсолютно пропорциональное тело, красивая пластика мышц, макияж, ставший частью лица. Такой человек достоин драгоценной оправы - из безупречно послушного освещения, идеально сидящей одежды, красивых пейзажей и грандиозных приключений. На генетическом уровне эстетика Голливуда уходит корнями в ментальность ренессансного человека, открывшего Америку. А с Ренессансом связаны апелляция к античному совершенству и наивный идеализм авантюристов-мечтателей, уверовавших в Новый Свет еще до отплытия в его направлении. Этой здоровой энергии мечтаний о совершенстве хватит еще на несколько десятков поколений американцев.
Северная европейская культура не имела прекрасной античной предыстории. Даже в эпоху Ренессанса у нее не было культа классических античных форм. Зато не переводились бесстрашные живописцы, не боявшиеся отображать все вопиющее несовершенство своего народа. Его мешковато-рыхлые или поджаро-тощие тела. Диковатые физиономии без тени мысли и даже душевной жизни. Скотское буйство развлечений, физиологизм веселья, отупение в тяжелой работе, страдании, безумии и смерти. Скандинавское искусство стоически и даже рьяно признавало слабость и малость человека в огромном суровом мире. "Догма" наследует традиции северного европейского сознания, модернизируя их и переводя на язык кинематографа. Но с "Догмой" и без нее одним из любимых мотивов северного кино остается любовь к прекрасной Италии, всегда несущей в себе частицу античной идеальности. Вот и в фильме Лоне Шерфиг датчане учат итальянский и едут в Венецию - чтобы, оставаясь персонажами "Догмы", приобщиться к миру, являющему готовую романтическую декорацию для красивых чувств.
