Гергиев под занавес

К закрытию фестиваля в Мариинский театр подоспел Валерий Гергиев. Присутствием на спектаклях художественный руководитель-директор балует свой театр не часто. Заявленный дирижером и музыкальным руководителем премьерной "Золушки", он не появился и ко второму спектаклю, открывшему фестиваль. Гергиев прибыл лишь на закрытие - за пятнадцать минут до начала гала-концерта и успел представить прессе новый памятник - гипсовый бюст императрицы Марии Александровны, в честь которой назван театр. Бюст скопировали с оригинала из музея Павловска.

Сам концерт прошел на звездном уровне, причем, что не столь уж часто случается, звезды соответствовали своим титулам в полной мере. Из-за внепланового отъезда премьера Опера де Пари Николя Ле Риша балет "Юноша и Смерть" танцевали наши Юлия Махалина и Андриан Фадеев. Однажды удачно созданный спектакль у них сохранил живое дыхание дуэта. После напряженного драматизма в фокинском "Видении розы" с Жанной Аюповой и Владимиром Малаховым атмосфера казалась особенно разреженной. В цветочном призраке, колышущемся на потоках воздуха, была, правда, заметна некоторая усталость - Малахову на фестивале досталась самая большая нагрузка. Зато французские гости к финалу решили наконец станцевать в полную силу. И выбрали для этого наиболее удачный репертуар. Па-де-де Гзовского на музыку Обера в исполнении Аньес Летестю и Жозе Мартинеза, пожалуй, могло бы примирить французов с мариинским стилем. Забавно и трогательно было наблюдать, как балерина пыталась "вздохнуть" кистью руки или корпусом. Мартинез продемонстрировал мягкий и легкий прыжок, четкие заноски. Вторая пара не смогла достичь такой же согласованности дуэта. Баланчинское па-де-де на музыку Чайковского ковыляло от па к па. Орели Дюпон танцевала, как обложенная ватой, - словно не француженка, а немецкая бюргерша. Зато Манюэль Легри на этот раз не жалел себя. Разве что на вариации не стал предпринимать попыток обводить круги-ронды над ушами, как это принято, - но, оказывается, так даже лучше. Главное в баланчинской хореографии точность и чистота исполнения, а здесь Легри был безупречен: вращения, заноски, большие прыжки. Наконец-то он безоговорочно предъявил себя как безукоризненного танцовщика. Жаль, что только для па-де-де, а не спектакля.

Дуэт из "Бахти" заменили на дуэт же "В ночи", то есть Бежара - на Роббинса. Фарух Рузиматов все-таки не решился станцевать дуэт, исполнение которого не согласовано с автором: одно дело благотворительный концерт даже в присутствии британского принца Майкла Кентского, другое - международный гала. Рузиматов, таким образом, вновь прошел мимо фестиваля. Диана Вишнева танцевала первый из трех "ночных" дуэтов, казалось, соединив в одном настроении все три, причем акцентировала не первый - о встрече, а третий - о разлуке.

"Гостевой театр" этого фестиваля - Франкфуртский балет показал "Artifaсt II" Уильяма Форсайта. Тотальный танец-лабиринт - экстремальное зрелище для академического театра. Интенсивность движения выматывает и танцовщика, и зрителя. Рафинированная уродливость фигур подчеркнута бесстрастно предъявляющим некрасивость костюмом, беззастенчиво вывернута на всеобщее обозрение сцена: открытые кулисы с техническими конструкциями (аукнулась недавняя "Золушка"). При этом Форсайт двумя парами танцовщиков на пустой сцене создает ощущение эпичности. Его танец более абстрактен, чем у Баланчина: баланчинская "бесфабульность" в сравнении с Форсайтом кажется сюжетом драмбалета.

Баланчинские "Бриллианты" со Светланой Захаровой и Владимиром Малаховым выглядели невероятным контрастом к Форсайту. Оба исполнителя невероятно точно совпали здесь в пластическом соответствии, у обоих главным была не безукоризненная точность выполнения хореографии, а удивление перед возможностью неожиданного интонирования привычных танцевальных оборотов. В "Бриллиантах" состоялся и единственный в этом вечере выход кордебалета - безукоризненно мариинский ансамбль в лучшей своей форме.

Жаль только, что в классическом балете золотой запас классики почти исчерпан. После прошлогодней "Пахиты" - нынешние "Бриллианты". Для следующего фестиваля осталось разве что гран-па "Раймонды". А дальше? "Оживленный сад" или "Сон Дон Кихота"?