Григорий Заславский - Леонид Семенович, сейчас много говорят о феноменальном успехе театра "Гешер" в Израиле, о том, что он изменил всю театральную картину.
- Я думаю, это справедливо. Как таковой, к сожалению, театральной школы в Израиле нет, хотя полно всяких театральных школ, но в нашем понимании школа - это корни, система, осмысление профессии. Наш театр - авторский. Говорят, Арье никого не пускает, это не так, у нас ставили режиссеры из Германии, из России, но дело не в этом - пускать или не пускать, а почему не спрашивают у Брука, Штайна? У Товстоногова не спрашивали, почему не пускал никого. У Фоменко если ставят, то его ученики, поскольку это его театр, авторский. Наш театр построил один человек, работают здесь актеры русской школы...
- Можно ли найти аналог "Гешеру" среди тех наших театров, которые вы знаете по своему театральному опыту, сравнить его с молодым "Современником", Бронной, Эфросом или с Таганкой?
- Я Женю Арье называю духовным учеником Эфроса, гениального режиссера, великого. Он исповедует дух Эфроса, но на сегодняшнем витке, сегодняшним днем, конечно, с другой визуальной эстетикой, с другими технологическими мощностями уже, больше света, музыки - сейчас все другое. А если с сегодняшним днем сравнивать, то это Петр Наумович Фоменко, любимый человек и режиссер. Психологическая тончайшая разработка, острая форма, зарядка энергетическая мощнейшая.
- Чего вы ждали от Израиля, когда приехали в эту страну, и получили ли то, что хотелось?
- До Израиля я объехал, наверное, весь мир - лет 25 я ездил и один, и с семьей, и работал в Швеции несколько месяцев. И никогда не возникало желания, даже мысли где-то остаться. Я понимал, что я желанный гость, пока я в гостях. Но как только я решаю остаться, становлюсь восьмым сортом, даже если стану очень богатым, что мне не грозит. Всегда чувствовал себя иностранцем, немного на цирлах, всегда чуть-чуть осматриваясь. А когда я приехал в 90-м году в Израиль с концертами, была первая поездка в рамках проекта театра "Гешер", нас Женя тогда собрал и повез на две недели, я вдруг поймал себя на том, что не чувствую себя за границей - то ли из-за большого количества русскоязычного населения, то ли из-за атмосферы в зале, не знаю отчего - комфортно, расслабленно, - вот здесь я бы мог жить и работать. Что и случилось в 91-м году. Даже не могу ответить, чего я ждал от Израиля и что получил. Ничего не ждал, просто ехал жить и работать в новом проекте, в замечательном деле, понимал, что это будет кровавая работа - язык, новое место, нет помещения, нет денег, но мы делали театр. Я ничего не ждал от Израиля, кроме полных залов, государственного признания, что и произошло через пять лет, мы стали государственным театром Израиля. Это могло произойти только в Израиле - вероятно, из-за такой компактности русскоязычного населения на таком малом пространстве земли.
- Как вы живете, как строится ваш день?
- Тяжело. Очень много спектаклей, а я занят почти во всех. Вспоминаю годы в "Ленкоме", когда мы играли по 32 спектакля, естественно, мы были моложе, но невозможно столько играть, но мы играли и были счастливы. И сейчас я играю 25-27 спектаклей в месяц, ну невозможно столько играть, и тем не менее играю, да, устаю, да, тяжело, но слава богу, что это так. Мой день строится очень просто: если есть репетиция, значит, я репетирую новый спектакль, потом бегу домой, отдыхаю и еду на спектакль. Если нет репетиции - иду в большой прекрасный бассейн "Гордон" с морской водой и тренажерами в Тель-Авиве, три года состою членом этого клуба и провожу там три-четыре часа, возвращаюсь домой и иду на спектакль. В свободные редкие вечера обязательно с друзьями, обязательно куда-нибудь едем, с кем-то встречаемся.
- В то время, когда вы работали на Малой Бронной, у вас была своего рода отдушина, как "Кабачок 13 стульев" у Театра сатиры, - "Следствие ведут Знатоки". Как Эфрос относился к этому?
- Анатолий Васильевич был ироничен в какие-то моменты, мог пошутить, но относился очень уважительно и понимал, что мы все это делаем всерьез, и это ценил.
- "Знатоки" еще будут продолжаться?
- Не знаю. Три года назад пришел домой, а у меня запись на телефоне: беспокоит группа "Следствие..." и телефон. Я решил, что это розыгрыш. А потом телефон насторожил - 143... - помню мосфильмовский телефон. Звоню, они удивляются, что ничего не знаю, оказывается, забыли позвонить, предупредить. Я был очень рад, что возникла эта идея, возможность еще раз встретиться с коллегами, друзьями на съемочной площадке - это было замечательно, по-русски. Это очень приятно, очень комфортно - играть по-русски.
- Когда вы приехали в Израиль, вы сказали, что у вас было ощущение, что здесь можно жить и работать. А когда вы приехали сюда, у вас есть ощущение, что здесь тоже можно жить и работать?
- Да, стопроцентно. Здесь такое поле деятельности, если с головою существовать, не рваться и не лететь за быстрым рублем, можно очень интересно что-то придумать и построить. Интерес громадный зрительский, и зритель, похоже, наелся коммерции, теперь ему нужно что-то человеческое. Это очень хорошо.
