Золотая лихорадка

Красная дорожка, предназначенная для восшествия киношных небожителей, в спешном порядке чистится и вот-вот будет постелена на отмытых ступенях Пале де Фестиваль, главной «точке» Каннского фестиваля.

Кстати сказать, это только мы думаем, что западные мероприятия совершаются в полном порядке и несуетности. Ничего подобного. Как правило, последние приготовления к церемонии открытия Каннского фестиваля из года в год приходятся на два последних часа перед началом. Лихорадочный аврал здесь привычен. Но по крайней мере с утра еще фестивальный центр напоминает неспокойный перевалочный пункт – на каждом шагу разгружаются аккуратные грузовики с аппаратурой, кругом толпятся полицейские, которые пока толком не знают, что делать и кого пускать. Половина народу ходит еще без бейджиков, и пока не очень понятно, пускать или не пускать. Завтра все встанет на свои места: не пускать. На период фестиваля в маленький и в общем-то скучный курортный городок Канны стягиваются усиленные полицейские подразделения со всех южных французских окраин. В чем-чем, а в излишней демократичности упрекнуть Каннский фестиваль нельзя. Город буквально опутан цепочками ажанов и охранников, иногда приходится идти чуть ли не целый километр сквозь полицейский строй, показывая аккредитацию через каждые 20 метров.

Прибывшие к открытию фестиваля фанаты уже с раннего утра гроздьями повисли на пальмах, что напротив Пале де Фестиваль. И хотя едешь сюда за искусством, порой посещают несвоевременные мысли, как то: если человек 13–14 часов висит на пальме не слезая (место займут!), как быть с естественными потребностями? Можно так долго не есть или захватить с собой на пальму провизию, а что с остальным?

По узким улочкам Канн разъезжают, словно готовясь к важной миссии, сверкающие черные джипы «Рено» с фестивальной символикой. Своей чернотой, торжественностью и бесшумностью они до какого-то момента напоминают вип-катафалки, пока из них не начинают сыпаться звезды.

Нынешний фестиваль – особый, потому как юбилейный, и звездность будет тоже особая. Впрочем, Канны и без юбилеев самый пафосный фестиваль, хотя, если вспомнить историю, он был создан как левацкий в противовес муссолиниевскому Венецианскому. С годами Каннский фестиваль сильно остепенился, приобрел лоск, которого хватило бы всем фестивалям вместе взятым на век вперед, и давнишнее левачество давно забыто.

Здесь можно ходить в чем угодно – в шортах, босиком, в застиранных футболках, но только не на красную лестницу, на официальную премьеру – дресс-код тут живее всех живых. Будь ты семи пядей во лбу – без смокинга не пустят, хоть пистолет к виску приставь. Одним из немногих исключений стал Сергей Параджанов, явившийся здесь на премьеру собственной картины «Тени забытых предков» в затрапезнейшем виде и с табличкой на груди No smoking. Простили и пустили.

Через несколько часов актриса Дайана Крюгер объявит о начале фестиваля, несколько слов произнесет бессменный и всесильный директор фестиваля Жиль Жакоб, и разряженная публика усядется смотреть фильм открытия. В этот раз им стал первый англоязычный фильм моднейшего Вонга Кар-Вая «Мои черничные ночи». У Канн есть свои любимчики, которые почти каждый свой фильм везут сюда. Вот и в этом году со свежеснятыми картинами приедут Эмир Кустурица, братья Коэны, Гас ван Сент, Квентин Тарантино, Александр Сокуров. Последнему нашли пару – Андрея Звягинцева с новым фильмом «Изгнание». Впрочем, Канны охотно дают дорогу и новеньким, поэтому, как правило, примерно треть имен в конкурсной программе – незнакомые. Кстати, присутствие в конкурсе сразу двух российских фильмов – из разряда фантастики. Такое случалось на Лазурном берегу лишь однажды, когда в конкурсе соперничали «Утомленные солнцем» Никиты Михалкова и «Курочка Ряба» Андрея Кончаловского.

Канны