Алексей Мокроусов
Йероен Вильемс играет на равных с Барбарой Зуковой.
Сцена из спектакля «Квартет»
В последние годы драматический театр на Зальцбургском фестивале становится все более интересным – такое мнение высказывалось уже и прежде. Для одних это выглядит чуть ли не катастрофой – в эру Караяна Зальцбург стал прибежищем меломанов, аналитический, режиссерский театр был долгое время здесь не в чести. Для других же это выглядит возвращением к истокам. Ведь фестиваль был основан Максом Рейнхардтом, одним из величайших мастеров драматического театра в ХХ веке. Визитной карточкой Зальцбурга с самого начала стал «Имярек» Гуго фон Гофмансталя, впервые сыгранный в 1920 году на площади перед городским собором. Спектакль под открытым небом до сих пор идет каждый год – с регулярно обновляемой режиссурой и новыми исполнителями (последние пару лет в главной роли блистает – здесь только штампом и обойдешься – Петер Симонишек).
«Взрослую» драму, представленную в последние годы спектаклями таких мэтров, как Марталер и Мартин Кушей, во многом поддерживает проект Young directors project, принадлежащий к числу самых интересных фестивальных начинаний. Показ драматических спектаклей молодых режиссеров Европы приобрел особый вес после того, как последние два года отбором спектаклей для него занимался тот же Кушей. В этом году роттердамский театр «Отель модерн» с его кукольным спектаклем «Лагерь» об Аушвице (без текста, только шумы как звуковое оформление), возвращающий к прежней работе голландца «Большая война», о солдатах Первой мировой, стал еще одной частью неожиданно прорезавшейся на фестивале военной темы, когда гайдновская «Армида» сходится с концертами арабо-израильского оркестра под управлением Даниеля Баренбойма.
Главными же событиями в этом году, на взгляд организаторов, стала тройка спектаклей, вокруг которых строилась вся рекламная кампания Зальцбурга-2007. Это шестичасовой марафон-попурри Люка Персеваля по пьесам Мольера с характерным названием «Мольер. Страсть», театральные вариации Кристофа Марталера на темы неакадемической музыки Джачинто Шелси, а также «Реквием» Яна Фабра, сочетающий в себе все мыслимые виды театрального искусства.
Но едва ли не главным событием стал «Квартет» Хайнера Мюллера, созданный по мотивам «Опасных связей» Шадерло де Лакло, роману в письмах, опубликованному 225 лет назад. Во-первых, впервые в истории Зальцбурга на его афишу попала пьеса этого радикально мыслившего драматурга и режиссера. Во-вторых, впервые за четверть века на зальцбургскую сцену вышла Барбара Зукова, одна из величайших немецких актрис современности. Она являет собою тот тип женщины, при появлении которой хочется встать и уже не садиться. Причем это поведение продиктовано скорее все же восторгом, чем неосознанным страхом.
Режиссер Барбара Фрей поставила спектакль в огромном зале карабинеров старинной Резиденции архиепископов. Посреди залы стоит длинный, метров 60, стеклянный стол, подсвечиваемый изнутри матовым светом (художник Беттина Мейер). Вокруг – четыре стула, но именно на столе, по обе стороны которого сидит публика, происходят главные события. По нему, как по подиуму, передвигаются герои, бегают, спорят, ссорятся, порой дают выйти любовному напряжению и более классическим способом┘ Леденящая страсть отношений отдает мертвенным холодом, напоминающим о главной теме Зальцбурга этого года – «Ночной стороне сознания». Страсть как ослепление и разрешение на все, как избирательность памяти и перерождение воли – темы XVIII века пришлись ко двору и в эру тоталитаризма (а Мюллер остается политическим драматургом даже в историях про частные отношения). Но Зукова, любимая актриса позднего Фасбиндера и Маргарет фон Тротта, снимавшаяся у Ларса фон Триера и Дэвида Кроненберга, сумела перевести эту разрушающую страсть в почти философскую плоскость, ту, где решаются вечные вопросы отношений разума и природы, души и тела.
Поначалу даже странно, как может играть с ней на равных голландец Йероен Вильемс (Вальмон). Но он столь органичен, талантлив тем типом актера психологической школы, которая еще существовала у нас во времена СССР и пик которой пришелся на 1960-е, а теперь, похоже, исчезает как феномен (разве что в театрах-студиях Женовача и Фоменко еще появляются актеры такого типа). Кажется, Вильемс способен одной мимикой сыграть целую сцену, в которой текст лишь у Мертель–Зуковой. И все же перед зрителем союз, полноценный дуэт, а не борьба двух титанов. Если добавить сюда режиссера с драматургом, то вновь получится квартет – к счастью, совершенно иной природы, чем в пьесе.
Зальцбург
