Екатерина Барабаш
Герои фильма в исполнении Сергея Шнырева и Марии Мироновой.
Фото с сайта www.kino-teatr.ru
«Никто, кроме нас» – первый опыт в игровом кино Сергея Говорухина, известного документалиста, по собственной повести с одноименным названием. Кинооператор Евгений Левашов (Сергей Шнырев) собирается в очередную командировку – на сей раз на границу Таджикистана и Афганистана. Незадолго до отъезда он встречает девушку Наташу (Мария Миронова), с которой, кажется, готов начать новую, уже семейную жизнь. Но «труба зовет», и Левашов опять на войне.
Сергей Говорухин был там, на этой войне, был тяжело ранен, лишился ноги. Поэтому говорить о том, насколько соответствует война на экране войне в жизни, и не имеет смысла, и даже, наверное, бестактно. Он знает лучше. Тем более что «военная часть» фильма не вызывает никаких вопросов. Пусть даже не все гладко, но нет ощущения фальши или лакировки. На войне как на войне.
Смущает другое. Нет, даже не смущает, здесь другое слово нужно. Настораживает? Пугает? Уже не впервые видим мы в фильме о современной войне человека, который этой войной отравлен, как дурманом. Не может он больше жить без этого дурмана – страшного и сладкого. Примерно о том же был, например, фильм Алексея Балабанова «Война». В отличие от Балабанова Говорухин не пытается сделать из не очень понятной войны икону, а из молящегося на нее – героя-подвижника. Его Левашов бросается по первому зову обратно в пекло, чтобы, по его словам, рассказать правду о войне, которую никто рассказывать не хочет. Возможно, это мог быть фильм о том, как даже в мирное, казалось бы, время человек готов выбрать из долга перед Родиной и долга перед одним-единственным человеком первое.
Но получилось другое. Военные сцены сняты динамично и со знанием дела. Сцены мирной жизни навевают такую тоску, что, кажется, зритель сейчас сам готов будет бежать от этой мирной жизни куда угодно, хоть на ту же войну. Режиссеру совершенно безразлично все, что происходит с героем вне войны, и даже сквозит некое снисходительное презрение к тем, кто не воевал. Оно не умышленное, это презрение, это как непременный атрибут тех, кто побывал в аду. «Я там был, я видел смерть, а значит, я знаю жизнь». Девушка Наташа в исполнении Марии Мироновой заставляет вспомнить о дохнущих мухах, а ее протяжные витиеватые реплики о чем-то обязательно духовном заставляют усомниться в ее способности вызывать вечную любовь с первого взгляда.
Говорухину явно неинтересно снимать не войну. А что неинтересно автору, неинтересно зрителю. Вольно или невольно весь фильм режиссер подчинил одной мысли: на войне – настоящая жизнь, там адреналин, там настоящие чувства, которым нет и не может быть места в мирной жизни. Он не хотел подчинять этой мысли фильм, это видно. Но так получилось, и на то есть много причин. Главная из них – это слишком личное отношение ко всему, о чем рассказывается. Это даже в руках опытнейших мастеров не лучшее подспорье в работе. Для дебютанта же личное оказалось непреодолимой помехой.
