Вот и увиделись

Мамонов поет!
Фото ИТАР-ТАСС

В понедельник в Театре эстрады прошел творческий вечер Петра Мамонова. На афише, на сине-голубом фоне значилось название, как будто бы пришедшее извне: «Давненько мы тебя не видели». Сам бы Мамонов, ясное дело, назвал это как-то по-другому.

К Театру эстрады со всех сторон стекались люди. Со всех сторон съезжались «Кайенны», кабриолеты, а также «Пежо», «Волги» и прочие ино- и наши марки. Видимо, те, кто заслушивался «Звуками Му» 25 лет назад, если не спились и не померли, то поднялись и могли себе позволить такое редкое и дорогое во всех смыслах удовольствие. Гораздо сложнее было припарковаться┘

Публика действительно в основном оказалась в возрасте (за 30) и в достатке (без комментариев). Попадались известные лица, в том числе музыканты – соратники по группе «Звуки Му» и Павел Лунгин, снявший Мамонова в «Острове» и других фильмах (самый свежий – где Мамонов сыграл царя Ивана Грозного в мае покажут в специальной программе Каннского кинофестиваля).

Театр эстрады был набит до самого верха, с которого уже ничего не было видно. Через головы и фонари на сцене угадывались пара микрофонов, стул, журнальный столик с листами бумаги и, видимо, динамики. По бокам висели небольшие экраны, глядя на которые у сидевших в бельэтаже зародилась наивная надежда, что что-то они все-таки увидят.

Наконец, дождавшись, чтобы все благополучно зашли, появился Мамонов. Вязаная сине-рыжая шапочка. Пиджачок типа ватник. Брючки под стать. «Надел» гитару и сразу заиграл. С долгим, по-мамоновски медитативным вступлением спел «Белую горячку-чку» и вслед за ней без остановки «Досуги-буги». И только после этого поздоровался с залом. Зал радостно заревел – заждался! Давненько┘

Петр Николаич пел старые песни. Публика благодарно откликалась. Мамонов, как и прежде, не удивлял слушателей сложностью аранжировок. Но от его повторяющегося гитарного рифа возникал такой драйв и от самого Мамонова шла такая мощная энергия, что достаточно было увидеть кусочек его лысины в просвет между фонарями, да что там лысина, можно было просто – сидеть и слушать. Это был Мамонов. Мамонов, который нашел свою ноту.

Он обращался к залу, иногда вплетая другие слова в знакомые тексты песен. Остановившись вдруг, пожелал «всем здоровья и общий привет». А после не удержался и стал пропевать, кому именно: «всем московцам, петербу-уржцам»┘ «киевцам»┘ «анапцам»┘ «таллинцам»┘ «верейцам»┘ «петропавловск-камча-атцам»┘ «и орло-о-овцам!» Перечень был весьма длинен. Мамонов не мучился границами, и они его не утруждали. И еще. Чьи города он назвал, тем было приятно, а тем, чей город не прозвучал, не было обидно. Легко так. Чудо-человек!

Затем показали небольшую видеонарезку из сменяющих друг друга образов Мамонова, которую в пресс-релизе назвали довольно пафосно: «Видео из предыдущих спектаклей и отрывки из кинофильмов». За время показа Петр Мамонов успел переодеться и появился на сцене уже в сером костюме, без шапочки, без гитары, но с бубном. Началась «текстовая» часть вечера.

Подстукивая-постукивая-себе-по-себе, Мамонов говорил, что он счастливый человек, так как есть ступеньки, по которым он взбегал в школу маленьким мальчиком, и можно сейчас пойти и посмотреть на них. Он говорил про друзей. Про бутылки молока, батон и колбасу. Это Мамонов, кто знает.

Потом, взяв листы со столика, стал читать свои стихи. Прочтет одно, в две-три строчки, лист скомкает и┘ в зал! И так каждое! Жаль, далеко не получалось – «Я хотел с пластилином, да они перед концертом не нашли┘» Зал, затаившись, жадно ловил стихи-шарики.

Конечно, немножко погримасничал, пожестикулировал и выдал несколько своих коронных проходок и поз (пожалуй, единственное, для чего пригодились боковые экраны, показывавшие один засветленный общий план). Публике было хорошо.

Еще рассказывал про своего деревенского друга-писателя – как они хвалят друг друга. Говорил о батюшке одного московского храма┘

Озадачился про смех, который возникает у публики там, где его вроде бы и не должно было быть, и вывел, что «смех – это аплодисменты губами».

Хотелось еще слушать его стихи и хотелось песен, он и сам разрывался между тем и этим. Наконец, дочитал последнее – «важное», взял гитару и спел песню с альбома «Мыши-2002». На этом все. Зал, аплодируя, встал и долго не хотел отпускать Мамонова.

Мамонов выглядел немного усталым, но явно радостным и благодарным. Сам сухонький, а несет через себя что-то большое-большое. С начала концерта и до его конца казалось, что и Петр Мамонов соскучился по своим слушателям не меньше, чем мы по нему.