Дарья Курдюкова Гентский алтарь из собора Св. Бавона в Генте, называемый также «Поклонение мистическому Агнцу», – один из главных алтарных образов в истории искусства. Полиптих, над которым работали братья Губерт и Ян ван Эйк, был завершен Яном в 1432 году, и с тех пор судьба произведения складывалась драматично. Вплоть до того, что в 1934-м створка с «Праведными судьями» была украдена, потом в войну фашисты вывезли алтарь в Германию, а затем спрятали в соляной шахте в Австрии. В 2010-м начался проект по исследованию этого памятника, был запущен сайт (www.closertovaneyck. kikirpa.be), где складень можно рассмотреть в мельчайших деталях в огромном разрешении. В 2012-м Королевский институт культурного наследия Бельгии (KIKIRPA) приступил к реставрации внешних створок, которая недавно завершилась. Цвета стали ярче, и проявилась глубина изображения. Когда почетный профессор Амстердамского университета Анне ван ГРЕНВЕНСТАЙН, одна из руководителей проекта, приезжала в Третьяковскую галерею, корреспонденту «НГ» Дарье КУРДЮКОВОЙ удалось задать ей несколько вопросов об этом проекте.
– Реставрация по-прежнему открытая, то есть часть алтаря находится на своем месте в соборе Св. Бавона в Генте, а часть – в Музее изобразительных искусств Гента?
– Да, это мост взаимоотношений с Церковью, алтарь должен быть всегда доступен для обозрения. И по одному билету можно посмотреть обе части – и в соборе, и в музее.
– Последняя реставрация Гентского алтаря прошла в 1950–1951 годах, и хотя этот памятник хорошо изучен (там даже насчитали десятки видов растений), все равно открываются какие-то новые вещи, и многое еще предстоит выяснить. Вы, например, упоминали о голубе на внутренних створках, который был написан в XVI веке и меняет изначальную иконографию, но его нельзя убирать. Какие новые детали вы обнаружили?
– На внешних створках за портретом донатора мы нашли изображение паутины, которая была записана. Пытаемся понять, что это может означать: было ли это просто реалистической деталью без символической нагрузки или могло иметь иконологическое объяснение вроде того, что все смертны. Такие детали по крупицам попадают в историю искусства.
– А удалось ли сейчас больше понять про разделение работы между братьями ван Эйк?
– Мы надеемся, что это прояснится, но пока говорить рано. Что касается внутренних створок, сначала нам предстоит провести большое исследование, поэтому пока мы работаем с гипотезами, появившимися в XIX – начале XX века. Однако вот один момент: фонтан, источник жизни, в центре был добавлен после написания травы и всевозможных цветов, об этом говорится в искусствоведческих книгах. И вы видите источник жизни, который, согласно католической вере, мог быть символом спасения, связанного с крещением.
– Когда он был дописан?
– Еще неизвестно. Как и то, был ли он добавлен младшим братом Яном ван Эйком или позже. Пока мы не пришли к какому-то заключению. Но уже известно, что сам Агнец был переписан и стал чуть больше первоначального.
– Переписан зачем?
– Не знаем! Тут, как в археологии, нужно еще копать и копать, чтобы что-нибудь узнать. Ведь реставрация – это история не только про пигменты и живопись, но и про идеи.
– На многих религиозных картинах раннего Возрождения, и таких много и в ранненидерландской живописи (в европейской традиции ее называют «фламандскими примитивами». – «НГ»), художники часто писали города вдали. С одной стороны, там, особенно когда изображались сооружения, хоть отдаленно отсылавшие к иерусалимским святыням, были аллюзии в том числе и на Небесный Иерусалим. С другой, исследователи спорят, насколько постройки, напоминавшие современные, могли быть изображением конкретных европейских зданий или все-таки фантазийными образами. На внутренних створках Гентского алтаря есть городской пейзаж на дальнем плане, относительно возможной идентификации зданий которого существует много версий...
– В 1950-х была гипотеза, что во время реставрации в XVI веке городской пейзаж был изменен. Вообще на эту тему можно отдельную лекцию читать. Сейчас считается, что одна из башен на дальнем плане напоминает башню в Утрехте. Возможно, ее добавили при реставрации в 1550-м художники Ян ван Скорел (который жил тогда в Утрехте и даже принял духовный сан. – «НГ») и Ланселот Блондель. Однако сейчас исследователи нашли похожую башню на другой работе ван Эйка, хранящейся в Лувре (в Париже находится «Мадонна канцлера Ролена» Яна ван Эйка. – «НГ»). И поскольку Скорел и Блондель ту картину не трогали, возможно, и на Гентском алтаре башня была изначально. Но, знаете, эти мнения меняются.
– Вы использовали, в частности, рентгенофлуоресцентный метод. Расскажите, пожалуйста, что он дает.
– Этот метод (X-ray fluorescence) требует длительного времени (на анализ крохотного фрагмента уходит 48 часов), но он более детальный и позволяет исследовать более точечно, каждый миллиметр, интенсивность цвета на разной глубине красочного слоя. А еще сейчас невероятно усовершенствована сама микроскопия: 3D-микроскопом мы можем просматривать произведения глубже и в трех направлениях.
– Бюджет проекта на 80% состоит из средств бельгийского правительства, а 20% дал поддерживавший запуск сайта Фонд Гетти? (В бельгийской прессе названы цифры примерно в 1,35–2 млн евро, но сообщается, что может потребоваться увеличение финансирования. – «НГ»).
– Нет, фонд поддерживал проект на начальной стадии. А когда началась реставрация, 20% дали другие спонсоры.
– На сайте проекта датой завершения проекта значится 2017-й, в СМИ уже встречается и 2020-й...
– 2017-й – то, как мы планировали. Но есть большая проблема, и мы стараемся понять, как сделать лучше Гентскому алтарю и сохранить мир с Церковью. Если столкнемся с такими же проблемами при работе над внутренними створками, с какими столкнулись, реставрируя внешние, проект может не завершиться и в 2020-м. Мы ведем переговоры, но, как известно, воевать проще, чем добиться мира. И Церковь тоже можно понять. Такие проблемы есть во всем мире.
