Ранняя опера Моцарта "Мнимая садовница" прозвучала в Москве

Постановка «Мнимой садовницы» отличалась лаконичной простотой декораций и подкупающим юношеским пылом исполнения.  Фото © Пресс-служба Московской филармонии

Знаменитая Академия молодых исполнителей Le Jardin des Voix («Сад голосов») собирается в заповедном саду «Цветущих искусств» (Les Arts Florissants) во французской провинции Вандея раз в два года. Состав академии обновляется, но главные достоинства патроната дирижера Уильяма Кристи – непосредственная живость исполнения и безупречный отточенный ансамбль – остаются неизменными, в чем из сезона в сезон москвичи убеждаются сами: Les Arts Florissants регулярно выступает в столице по приглашению Московской филармонии.

Полуконцерная постановка моцартовской «Мнимой садовницы» с лаконичной простоты декорациями и подкупающим юношеским пылом исполнения стала настоящим гимном чистоты и какой‑то звонкой, нездешней радости.

«Садовница», в которой уже угадывается автор будущей «Свадьбы Фигаро», была написана Моцартом в 18 лет. Партитура с ее точно выверенной, словно хрустальной инструментовкой и мастерским сплетением оркестровых тембров словно заключает в себе всю искрометную энергию юного композитора – и потому особенно приятно слушать ее в исполнении молодых артистов: в исполнении Les Arts Florissants Моцарт слушается необычайно свежо. Как тонко Моцарт вычерчивает легкими штрихами темы и мотивчики, в которых можно уловить даже интонации «Волшебной флейты»; как трогательно воплощает его замысел юная труппа Кристи, наполняя незамысловатую постановку каким‑то подлинным, настоящим теплом…

Режиссерское решение Софи Дейнман кажется простым, и оттого особенно убедительным: запутавшиеся в интригах любовники, слуги и господа, желанные и отвергнутые... Все они радостно играют в любовь, увлекаемые вихрем комических ситуаций и недоразумений – вплоть до ансамбля всеобщего сумасшествия во втором акте.

Театрализация с элементами самой настоящей буффонады сыграна так искренне, что на самом деле становится полноценным спектаклем, где ни одно душевное движение не оставлено без внимания. Декорации, эскизно изображающие сад, с одной стороны, исполняли утилитарную функцию – организовывали сценическое пространство, с другой – создавали и пространство вневременное, сад души, или, согласно названию академии, сад голосов, самых разных, но идеально гармонирующих друг с другом. Здесь и огромного потенциала тенор Морица Калленберга, и гибкие камерные сопрано Деборы Каше и Мариасоле Майнини, и великолепный контратенор Тео Имар, о котором мы, несомненно, вскоре еще услышим. Очень артистичны были в своих простодушных партиях тенор Рори Карвер, бас‑баритон Сретен Манойлович и сопрано Лорен Лодж‑Кемпбелл.

Главным же стал безупречный ансамбль: особая способность каждого солиста слушать друг друга сообщает целому то качество, когда, кажется, музыкальная ткань исполняется ровно в тех пропорциях, так гармонично, как задумал композитор. Кажущаяся простота тембровых и мелодических сплетений в искусной интерпретации предстает воплощением подлинного музицирования, совершенного «делания» музыки – и оттого за кажущейся легкостью проступает нездешняя глубина.