Иван Сас Семь лет Россия стучится во Всемирную торговую организацию, добиваясь членства в ней. В самом сроке нет ничего потрясающего - некоторые страны ждали приема и дольше. Поражает другое. "До сих пор наше правительство не имеет профессионального научного анализа, который дал бы ясный и четкий вопрос, какие плюсы и минусы получит Россия от присоединения к ВТО, - заявил вчера заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике и предпринимательству Виктор Семенов. - По моим данным, пока только объявлен тендер на такое исследование". Сказано это было в Совете Федерации в ходе заседания круглого стола, за которым собрались представители аграрного сектора, чтобы в очередной раз все-таки прояснить те самые плюсы и минусы от присоединения к ВТО.
Стучимся, не зная, чего хотим? Как показала дискуссия, развернувшаяся за круглым столом, полная ясность и определенность скорее всего наступят... после присоединения к ВТО. Даже те участники, которые не без оснований считают себя профессионалами в агроотрасли, решительно расходятся по ряду оценок, однако четко обозначились два лагеря. Представители одного считают, что вступление в ВТО заведомо проигрышно для российских аграриев - отечественное сельское хозяйство в результате открытия внутреннего рынка будет окончательно раздавлено. Пожалуй, наиболее типичным представителем этого крыла является член Совета Федерации Николай Кондратенко. Он убежден, что неконкурентоспособность российского агросектора предопределена самой природой. Производство любого сельхозпродукта в наших условиях (большая часть пашни находится в зоне рискованного земледелия) обходится дороже, чем в условиях, скажем, США, Канады или Европы. Следовательно, российский сельхозпроизводитель заранее обречен на поражение в конкурентной борьбе по правилам ВТО. Поэтому нет смысла осложнять себе жизнь вступлением в эту организацию.
Представители второго лагеря тоже признают уязвимость отрасли и возможность негативных последствий присоединения к ВТО. Однако полагают, что эти последствия можно свести почти к нулю, если в ходе переговорного процесса выторговать для себя ряд определенных условий, которые позволят в будущем защитить отечественного агрария. В первую очередь - добиться предоставления России режима переходного периода сроком в 6-8 лет. Это даст возможность сельскому хозяйству адаптироваться к новым условиям. Во-вторых, при определении уровней внутренней государственной поддержки сельхозпроизводства и экспортных субсидий на переговорах ни в коей мере не опускать планку ниже 16,2 и 0,7 млрд. долл. соответственно. В-третьих, при определении средневзвешенных ставок ввозной таможенной пошлины на сельхозпродукцию и продтовары стоять за то, чтобы они не были ниже для начального уровня связывания - 34%, для конечного - 23%. В-четвертых, "застолбить" за собой право на применение как можно большего числа механизмов регулирования рынка - специальных защитных мер, тарифных квот и т.п. Пока со стороны ВТО весь этот набор не будет принят, согласия на вступление не давать. В переговорном процессе соблюдать бдительность, дабы не попасть в ситуацию, которая вынудит совершить "двойной стриптиз": пойти на уступки дважды - до и после присоединения к ВТО.
Что касается тактики ведения переговоров, то и здесь нет единства взглядов. Большинство участников круглого стола считают, что российская делегация должна занимать более твердую позицию в переговорах со странами так называемой Кернской группы, представители которой расширенно трактуют обязательства, вытекающие из соглашений ВТО. В то время как представитель Института экономики переходного периода Евгения Серова полагает, что в переговорном процессе "мы стали противниками всех и вся". Вместо конфронтации российской делегации полезнее было бы примкнуть к Кернской группе, заручиться ее поддержкой, чтобы совместно "давить на Европу".
